– Это Меджиславский, – мрачно сказал Киреев.

– Какой у него мотив? – спросил Юлий, заранее зная ответ напарника.

– Ты что, Юлик? У него дядя погиб из-за гадалки, и жена этого Виктора повесилась.

– Жена сама повесилась, а его дядю застрелили наши коллеги.

– Да, но почему так получилось? – Киреев запальчиво вскочил со стула. – Гадалка виновата! Вот и объяснение, почему он их так ненавидит.

– Так уж и ненавидит, – буркнул Зацепин, понимая правоту доводов Сергея.

– Да ты любого на улице останови и спроси: «Кто главный враг всех гадалок и ясновидящих?» Данила Меджиславский! А нож?

– Ты этот нож видел?

Юлий подошел к окну, и на полу кабинета обозначилась квадратная тень.

– Что ты его защищаешь? Все улики против него!

– Косвенные, Серега, косвенные… Что ты ему предъявишь?

– Надо проверить его алиби и сделать обыск, – продолжал горячиться Киреев.

– Вот и займись его алиби. А насчет обыска… Никто не даст постановления.

– Кинжал наверняка в его квартире!

Зацепин разозлился:

– Кинжал может быть где угодно: в квартире, в театре, на складе. Да в абонентском ящике, наконец!

– Но он есть! И оружие для Данилы много значит – это память о дяде, вот почему он не выкинул его после первого убийства. Он решил закончить то, что не успел Виктор.

Звучало все логично, но догадки к делу не привяжешь. Для официального использования догадки не подходят. Суду нужны свидетели, вещественные доказательства, улики, а не домыслы. Даже если это домыслы опытного оперативника.

По лицу стажера Юлий понял, что тот тоже не до конца верит в виновность иллюзиониста. Впрочем, Богдан никогда не скрывал, что является его поклонником.

– А где эта ворожея? – наконец вмешался в разговор старших товарищей Богдан. – Ну, та, из-за которой все началось.

Зацепин переглянулся с Киреевым.

– А ведь точно.

– Надо найти ее. Молодец, салага!

– Если она еще жива, – язвительно скривился Сергей. – Как ее найти через столько лет?

– Я попробую. – Юлий нахмурился. У него появился план. – Сергей, прощупаешь Меджиславского насчет алиби. Богдан, съездишь в село к теще покойного Виктора, может, она чего знает.

– Хорошо, – буркнул Киреев. – Я выйду в магазин на десять минут.

Богдан тоже вышел, и почти сразу в кабинет заглянуло круглое лицо с аккуратной бородкой.

– Простите, это вы Киреев Сергей Иванович? У меня повестка.

В подтверждение своих слов посетитель продемонстрировал бумагу и зачем-то уточнил:

– Я свидетель. Ростислав Романович Буженко.

– Заходите. – Зацепин кивнул на стул и, снова уткнувшись в бумаги, добавил: – Присаживайтесь, Киреев сейчас подойдет.

Одетый в светло-коричневый костюм свидетель осторожно опустился на краешек отполированного задницами многочисленных посетителей стула.

– Интересная у вас работа, – попытался завязать разговор Ростислав Романович. Юлий поднял голову и угрюмо уставился на свидетеля.

– Извините, если вас отвлекаю. – Толстячок смущенно развел руками.

– Очень интересная, – согласился после некоторого молчания Юлий. – Сегодня произошли два убийства, пять грабежей и одно изнасилование. И это только по официальной сводке.

– Я не это имел в виду.

Юлий немного пробуравил его взглядом:

– Ростислав Романович, а кто вы по профессии?

– Психиатр. Доцент кафедры психиатрии.

– Доктор, значит, – вывел для себя заключение Зацепин и грубо спросил: – Не хотите к нам на работу? У нас как раз место судмедэксперта освободиться должно, работа до сумасшествия интересная.

Доктор почесал бородку и, бросив взгляд на Зацепина, негромко сказал:

– У вас явные признаки переутомления. Отсюда раздражительность и немотивированная агрессия. Последствия иногда бывают очень серьезные.

Юлий глубоко вздохнул и выругал сам себя: «Нервный стал, на людей кидаюсь».

– Извините.

Ободренный доктор кивнул:

– Да я понимаю. Нервная работа, недосыпание. Необходима профилактика… Вы знаете статистику? 30 процентов населения нуждается в помощи хорошего психиатра.

– Я вхожу в остальные 70.

– Никогда нельзя быть уверенным, – оптимистично сказал доктор.

– И что же мне делать? – с преувеличенной озабоченностью спросил Юлий.

Но доктор это заметил:

– Не нужно ерничать. Или вы таким образом хотите скрыть свой страх перед психиатрией?