С самого начала беседу вела я, и на первых парах слова из него приходилось буквально выдавливать, как раба по капле. Но потом, когда мы с ним немного выпили, мой собеседник немного разговорился.

– …Насколько я знаю, компьютерная реконструкция по черепу наименее достоверна.

– Кто это вам сказал? – удивился мой собеседник.

– Неважно кто, но источник авторитетный и достоверный, поверьте мне.

– Вероятно, у вашего источника немного устарелые сведения. В этом году сотрудники немецкого Института компьютерных технологий закончили разработку программы, которая поможет судебным художникам быстро восстанавливать внешний облик умерших по их черепам.

– Как я знаю, подобная работа занимает до нескольких недель, и результат не всегда удачен. Да и лишенные какого-либо выражения лица оказываются практически неузнаваемыми.

– Вы правы. Но компьютерная программа многократно ускоряет весь этот процесс. Сначала сканируется череп и создается его объемная модель. Затем автоматически вычисляется толщина покрова плоти на черепе, в соответствии с расовой принадлежностью и полом умершего. Самое же трудное при реконструкции лица, как вы уже правильно заметили, это воссоздать мимику. Для этого программа уже имеет некую усредненную голову с целью имитации работы лицевой мускулатуры, отвечающей за мимику. Характеристики такой усредненной эмоциональной головы сопоставляются с характеристиками реконструированного лица, так что получается не просто статичный малоузнаваемый портрет, а нечто более живое. Пробный вариант этой программы доступен в Интернете, я его скачал и проверил несколько медных черепов. Это не просто отливки, это копии настоящих.

– А почему вы так решили?

– Понимаете, все черепа в работах Петерсона – разные, с индивидуальными особенностями.

– Может, он такой мастер, – возразила я.

– Да? И этот мастер воспроизводит патологические изменения? Искривление носовой перегородки, например, или асимметрию челюсти, вызванную остеомиелитом?

– Но ведь он признал, что купил несколько черепов вполне законно.

– Не знаю уж, насколько законно можно приобретать человеческие останки, но он не отрицает, что где-то купил только десять черепов. А я насчитал в его работах триста пятьдесят восемь. Разных.

– Сколько? – поразилась я.

– Вы слышали. И это только те, изображения которых я смог достать и за которые я достоверно могу поручиться. Вы знаете, сколько у него вообще работ подобного жанра?

– Что-то около пятисот, – заявляю я наобум.

– По официальным данным, на начало этого года – тысяча сто сорок три. Это только те, где присутствует «черепная тематика». Это, каким мастером надо быть, чтобы изготовить такое количество? Ведь у него нет помощников, он один работает в своей мастерской.

– Один-два черепа в день…

– А «Трон Танатоса»? Там я насчитал тридцать шесть черепов, шесть позвоночников и кучу других человеческих костей. Кроме этого у Петерсона есть несколько более скромных работ, где присутствуют два, три и больше черепов. Это при том, что он много разъезжает – то он во Франции, то в Америке, то отдыхает где-то.

– Что же вы об этом обо всем не сообщили куда следует?

– Почему? Я заявил. Но мне вполне популярно объяснили, что я ничего не смыслю в творческой работе и лезу не в свое дело. Я стал упорствовать, меня по надуманному предлогу уволили с работы – не помогло. После этого кто-то поджег мою дверь, но я не понял. Потом кто-то изуродовал мне машину, я опять не замолчал. И тогда меня так избили, что с тех пор я хромаю и хожу с тростью. Теперь я уже помалкиваю. И с вами я разговариваю только на тех условиях, что вы на меня не будете ссылаться. От своих слов я все равно откажусь. Я – не свидетель.

– Вы потратили много времени и провернули большую работу. Зачем это вам? Что вы имеете против скульптора?

– А вот это, простите, уже мое личное дело.

– Ладно, пока оставим. А где можно посмотреть на работы Петерсона?

– У меня была большая подборка фотографий. Но недавно мой компьютер испортился, все стерлось. А так – есть альбомы, каталоги выставок, еще можете посмотреть в Интернете. Да, совсем забыл, его работы, вернее, копии, в качестве украшения имеются в магазине «Экстрим-Экспресс».

– А где можно купить черепа?

– Вы имеете в виду – настоящие человеческие черепа? Не знаю, но только не на кладбище. Сейчас за это сажают. Есть, правда, еще и «черный рынок», где продается все. Можно – у «черных копателей». Попробуйте в анатомичке… Но это – все не то. Только время впустую потеряете.

В субботу в середине дня я уже была в магазине с дурацким названием – «Экстрим-Экспресс». Огромный магазин, в котором продается все для спорта, туризма и активного отдыха. На третьем этаже в коридоре по стенам развешаны очень оригинальные картины, и я в них сразу узнала работы Петерсона, которые мне, впрочем, так толком и не удалось достаточно хорошо рассмотреть. Страшная жуть. Куча интересных штуковин, которые я могла бы разглядывать целый день, если бы меня оттуда не выставили продавцы.

– Девушка, вы что-нибудь выбрали?

– Нет, я просто смотрю.

– Тогда проходите, вы здесь уже целый час.

Вот блин! Да какое вам дело, сколько я уже здесь? Я что, много вашего кислорода потребляю? Клиентов отпугиваю? Или выгляжу подозрительно? Не стала спорить и утруждать себя дополнительными усилиями, а молча взяла и ушла. Надо будет еще как-нибудь съездить в этот чертов магазин.

Мне нужно было поправить настроение и отвлечься от всех этих черепов и антропологов. Вся эта история приобретала все более и более нехорошую окраску. Поэтому я отправилась в «Джон Булл Паб» смущать мужиков. Люблю я это занятие – отвлекает от повседневных забот, а «Джон Булл Паб» – мое любимое заведение.