Страх, однако, далек от благодарности, а нужда — от призвания. Поэтому полуголодная прислуга проводила большую часть времени за двумя занятиями: или нехотя исполняла прихоти барона, или вообще ничего не делала.

— Вот она где!

Мирабелла подскочила, услышав громкий рев, доносившийся с верхних ступенек лестницы, но поскольку это был один из немногих голосов в дядином доме, которых она не боялась, Мирабелла обернулась и одарила его обладателя улыбкой.

При других обстоятельствах Мирабелла старательно бы избегала таких, как мистер Каннингем. Он был шумным, грубым и невероятно вульгарным. Вдобавок, по непонятным ей причинам, от него нестерпимо несло уксусом и гнилой капустой.

Но, по сравнению с другими гостями, мистер Каннингем мог составить неплохую компанию. Несмотря на все его отвратительные привычки, он был добродушным. Она бы даже сказала — веселым. Он никогда не отпускал в ее адрес злые шуточки, а его манер хватало на то, чтобы хотя бы не распускать руки.

— Мирабелла, девочка моя, — проревел он, как всегда, забыв, что она уже давно вышла из того возраста, когда он мог называть ее по имени. — Рад тебя видеть! Рад тебя видеть!

Когда он приблизился, Мирабелла невольно отступила назад и уже не впервые подумала: зачем кому-то, кто своим голосом мог разбудить мертвого, постоянно повторять все дважды?

— Я тоже рада вас видеть, мистер — Каннингем. Идете прогуляться?

— Нет, нет. Нездоровится мне что-то, знаешь ли. Нездоровится.

— Какая жалость, — сказала она более-менее искренне. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Да так, пустяки. Пустяки. Знобит меня что-то. Ох, и не вовремя же я расхворался.

— Да, — ответила она, только чтобы не молчать. — Могу я вам чем-то помочь?

— Раз уж ты спросила, девочка моя, скажи, чтобы принесли мне бульону. Я звонил, но никто не явился. Никто.

Она бы очень удивилась, если б кто-то пришел. Вероятность того, что сонетка в комнате работает, если только это не спальня или кабинет дяди, была очень мала. Вероятность того, что слуга соизволит явиться на звонок, исходящий не из спальни или кабинета ее дяди, — ничтожно мала. Вероятность того, что оба события произойдут одновременно, и вовсе сводилась к нулю.

— Я; распоряжусь насчет бульона. Может, что-нибудь еще?

— Что ж, не обижусь, если бульон принесет светловолосая служанка с большой пазухой. — Он поднес руки к своей широкой груди. — Совсем не обижусь. Такая взбодрит любого, как думаешь?

На его лице засияла улыбка, и Мирабелла отступила еще на шаг. Она хорошо знала, чем это может кончиться.

— Взбодрит любого! Точно! — Он прямо-таки умирал со смеху, обдавая ее запахом гнилой капусты. — Ты разве не поняла?

— Поняла, — задыхаясь, ответила Мирабелла.

— Да я ни на что не надеюсь, — добавил он с усмешкой. — Она бы даже не обратила на меня внимания. Точно не теперь, когда приезжает лорд Тарстон. Я правильно понял, девочка моя? Лорд Тарстон присоединится к нам?

— Да. Если только по дороге сюда не упадет с лошади и не сломает себе шею, — добавила она. Ее слова прозвучали так убедительно, что мистер Каннингем захихикал.

— Я пару раз видел его светлость у Теттерсолов. Чертовски красивый мерзавец! Даже не говори, что тебе не хочется урвать от него кусочек.

— Разве что его голову, и то лишь в том случае, если ее подадут на блюде.

— Ха-ха, не верю. Не верю ни единому слову. Ты меня не проведешь, дочка. Я тебя знаю с тех пор, когда ты была еще совсем крохой. Я тебе почти как дядя!

— Если бы, — тихо сказала Мирабелла. Уж если суждено иметь дядю-посмешище, то лучше такого, как этот. — Спорим, что барон обменяет меня на ту чалую кобылу, которой вы так хвастаетесь.

— На мою Герти? Поменять мою девочку на какую-то племянницу? — Он покачал головой. — Ни за что. Ни за что. Кроме того, она родит еще не одну кобылку. Вряд ли этого стоит ожидать от тебя.

— Как ни печально, но вы правы.

— Что ж, думаю, ты сможешь выносить крепких сыновей, но не более. Не более. — Он подался вперед и лукаво прищурился. — Почему ты до сих пор в девках ходишь? Тебе, наверное, скоро двадцать.

У Мирабеллы на миг пропал дар речи, а затем она просто покатилась со смеху.

— Да бог с вами, дядя Каннингем.

Она оставила его, чтобы найти белокурую служанку, которая не станет возражать против невинного пожирания глазами.

Служанка, о которой говорил мистер Каннингем, была совсем не прочь побыть предметом подобного обожания, и Мирабелла с интересом подумала, станет ли эта пышная молодая женщина богаче к концу вечера на побрякушку или несколько монет. «Это не твое дело, — сказала она себе, — и не самое скандальное из того, что когда-либо случалось на подобных праздниках, особенно если их устраивает твой дядя». Мирабелла отмахнулась от этой мысли и отправилась на поиски нескольких горничных и лакеев, чтобы привести в порядок комнату для последнего гостя — лорда Тарстона.