Джузеппе взвыл, скомкал распечатки и запустил комком в Ямагучи. — Не могу больше!

— Бинго! — Ямагучи откатился назад, подцепив по пути пластиковую корзину для мусора, и поймал комок.

— Ага, трехочковый, — безрадостно согласился Джузеппе и повернулся на звук хлопнувшей двери.

— Веселитесь? — Ренье вытер пласт-платком лицо, лоб, глубокие залысины и редкий пушок волос, прилипший к макушке. С отвращением поглядел на платок, и отправил его в корзину. — Работнички…

— Господин директор, трудимся в поте лица, — отрапортовал Ямагучи. — Прослушано официальных новостных блоков — четыре, переговоров соединений КОФ — семьдесят, правительственных войск — десять. Общее число партий в Го [6] — тридцать три, счет тридцать два-один в пользу Ямагучи Иосикава.

— Да ну? — Ренье удивленно приподнял брови. — Джузеппе, неужели?

— Он поддался, — мрачно пробурчал Джузеппе.

— Какая радость самураю от победы над слабым? — Ямагучи пожал плечами.

— Интересно, кофовцы про это знают? — Ренье полез в карман, и раздраженно вытащил пустую упаковку из-под платков. — Кончились…

— Откуда этим диким гайдзинам знать кодекс Бусидо? Для них Калашников — отец, мать и кредитная карта.

— Вот доберутся они сюда, и откредитуют нас свинцом от пяток до макушки. — Ренье досадливо огляделся, потом схватил настольный вентилятор и начал им яростно обмахиваться.

Вентилятор жалобно зажужжал.

— Не мучайте машинку, Ренье. Это же антиквариат, начало 21-го века, — попросил Ямагучи.

— Я умру от теплового удара. — Ренье огляделся, но в каморке информационного отдела полевой лаборатории «Итури» свободного места было шагов на пять в длину, и три — в ширину. Все остальное было загромождено папками с отчетами полевых исследований прошлых лет, разобранными системными блоками, блоками питания, платами фазовой памяти и прочим компьютерным хламом.

Рулон пластбумаги со скрипом, лениво, как удав, полз из принтера, — поисковая программа раз в десять минут выдавала экспресс-анализ местных новостей. Джузеппе сто раз просил приладить монитор, уж очень его раздражал расход бумаги, пусть даже полимерной, но Ямагучи, по обыкновению всех компьютерщиков, все время находил отговорки, чтобы не возиться c такой ерундой.

— Третий год здесь и все никак не привыкну. — Ренье сдвинул новостную змею в сторону, сел на край стола.

— Матерь божья! — директор опустил взгляд на ленту и всплеснул руками, забыв про вентилятор. Такого издевательства аппарат не выдержал и, взвыв на тоскливой ноте, замолк.

— Ренье-сан, я же предупреждал… — начал Ямагучи.

— Кофовцы взяли Бени. — Ренье выронил вентилятор.

— Уже?! — Ямагучи подскочил, прикипел взглядом к листу. — Данные радиоперехвата. Вот молодец!

— Кто? Нсото? — Ренье захлопал редкими белесыми ресницами.

— Нсото — дурак, — отмахнулся Ямагучи. — Мой лингвоанализатор молодец. Второй день работы, а уже на лету диалект тутси шифрует. Причем армейский сленг. Правда, здорово?

— Здорово?! — Ренье смял рулон, сотряс его в кулаке. — Ямагучи — вы идиот? Если они взяли Бени, это значит…это значит…

Директор хватил ртом воздух, полные его щеки тряслись.

— Это значит, что несколько тысяч мирных тутси перешли границу Тутсиленда, обошли озеро Эдварда и ударили в тыл Кифве, — спокойно закончил за Ренье Ямагучи. — Очень скоро они возьмут Бутембо и Луберо, и подойдут с севера к Рутшуру. Старина Докесе Кифва уже может примеряться к могиле, которую приготовил для Нсото. А часть кофовцев уже идет маршем на Мамбасу. Нсото дурак, но не настолько, чтобы делать крюк через Атунукве. Он пойдет на Мамбасу коротким путем. Апараванта, Ируми — на них он не будет тратить силы. Скорее всего, они пройдут южнее. Так что мы в стороне от удара.

— Надолго ли? — фыркнул Ренье, сел обратно на край стола, задумчиво обмахиваясь рулоном. — Господи, какие кретины.

Директор в отчаянии утер лицо новостной лентой, оставляя на щеках разводы нестойких китайских чернил. — Шестьдесят лет они режут друг друга. Середина 21-го века, лунные базы, марсианская лаборатория. Китайцы успели Гоби озеленить!

— Ренье, истоки этого конфликта лежат еще в 18 веке… — потянулся Джузеппе. Мысль о близком подходе повстанцев его отчего-то перестала волновать. Может быть, за пятый год работы он уже привык к бесконечным сварам хуту и тутси, и казалось, что и в этот раз война пройдет стороной. А может быть от того, что Лори уже два дня как в Рутшуру. И сегодня должна улететь на ооновском борту в Киншасу. Эвакуация лаборатории через четыре дня, но все надеялись, что сюда повстанцы не дойдут и можно продолжить работу хотя бы в режиме мониторинга. Правда, если кофовцы уже в Бени…

Джузеппе вдруг стало не по себе. В Рутшуру миротворческая рота бельгийцев, все иностранцы у них в лагере, и туда повстанцы не сунутся — у ооновцев даже подразделение боевых «кибов» есть. Они предпочтут более простую мишень — правительственные войска. Главное, чтобы Лори успела улететь. Она должна успеть.

А вот если повстанцы решат заглянуть к ним в лабораторию, придется туго. В крайнем случае, можно добраться до Команды, там есть аэропорт и пара дряхлых «дугласов». Но мотаться по горам, прячась за кустами от кофовцев? И что будет с юнитом — нельзя же его бросить в парке? А сам он за границы парка не выйдет — это намертво зашито в программе.