— Я думаю, что это смогло бы помешать воплощению Темных Троп, — сказал наконец Фатум.

— Вы хотите таким способом помочь Януэлю? Напротив! Если харонцы больше не смогут нападать на нас, они все сосредоточатся в королевстве мертвых и Януэлю придется иметь дело с ними!

Сильвиэль побагровел от гнева.

— И правда, — согласился Фатум. — С другой стороны, с помощью нашей стратегии нам, может быть, удастся парализовать Харонию, уменьшить ее возможности действовать и передвигаться. Лучшее, что я могу сделать, — это показать ее вам. Следуйте за мной.

— Пс-ст!

Мэл поднял голову. Тело Коума оттягивало ему руки; плечи и спину жгла острая боль.

Из-за приоткрытой двери выглядывал маленький лысый человечек с бородкой и делал ему какие-то знаки.

Фениксиец положил Коума на землю и, задыхаясь, проговорил:

— Помогите мне нести его.

Мужчина приподнял полы своего одеяния, украшенного затейливыми символами, и подошел к Коуму. Вместе они дотащили раненого до двери.

— Я знаю, кто вы. В каком состоянии находится ваш друг?

— Он тяжело ранен в бедро, а потом его завалило при пожаре там, в центре…

— Давайте затащим его внутрь.

— Кто вы? — поинтересовался Мэл, который уже не доверял никому и подозрительно относился к каждой новой встрече.

— Мое имя Хадик. Я алхимик. Я также обладаю некоторыми познаниями в области медицины. Я могу вылечить вашего друга. Нужно торопиться.

Они отнесли молодого человека, находившегося без сознания, в Святилище Сна и уложили его на гору переливчатых подушек. Спящие куда-то исчезли. Лишь хозяин этого места знал, что они умерли, улыбаясь, погруженные в видения, порожденные их одурманенным сознанием. В глубине комнаты стоял заваленный всякой всячиной стол, освещаемый голубым фонарем. Мэл не стал разглядывать все причудливые трубы, извивавшиеся вдоль стен.

— У вас есть снадобья?

— Да. Я сейчас вернусь.

Хадик стал рыться среди десятков флакончиков, стоявших на этажерках и в небольшом буфете. Вернувшись, он откупорил маленький флакон с неразборчивыми пометками на этикетке, содержавший молочного цвета жидкость.

— Помогите мне напоить его этим.

Жидкость скользнула в рот Коума, тот проглотил и закашлялся.

— Вот так… — сказал алхимик. — Это эликсир моего собственного изобретения. Он вернет ему силы и укрепит организм.

— Сколько на это потребуется времени?

Хадик быстро осмотрел сломанную руку, а также живот и ноги Коума.

— Сложные переломы… Я боюсь, что ноги отнялись. Ему нужен хирург. Но он выживет до его прихода.

Слезы благодарности застилали глаза Мэла. Он прислонился к стене и медленно сполз на подушки.

— Вам тоже не мешало бы отдохнуть, — заметил алхимик.

— К несчастью, война не закончена. Я даже не знаю, что там происходит…

Хадик быстро ввел его в курс дела, пересказав недавние события и поведав о жертве Эзры и Феникса.

— Я получил эти сведения от самих муэдзинов.

— Что делать? — наконец спросил Мэл, мучаясь от жестокой мигрени.

— Я узнал, что у муэдзинов есть план, выработанный с целью закрыть Темные Тропы. Послушайте: оставьте вашего друга здесь. Ему ничто не грозит. Я постараюь найти хирурга. Вам необходимо хоть немного поспать.

Необычное молчание царило в Алебастровом Зале. Каменный пол, по которому когда-то шагали властители в тяжелых доспехах, был покрыт толстым слоем пыли. Через стрельчатые окна в зал проникал слабый свет вечных сумерек. Нервюры свода, лишенные факелов, походили на темный лишайник василискских лесов.

На фоне общей апатии, охватившей крепость, выделялся лишь царский трон. В подлокотники трона были вмонтированы жаровни, в которых потрескивал огонь, отбрасывавший киноварные отблески на темные углы. Трон плавно переходил во внушительных размеров позвоночник Тараска, едва видный в темноте. Его остов опускался из свода, словно костистый язык, на кончике которого и уместился трон, на высоте двадцати локтей от пола. При свете, отбрасываемом углями, бронза блестела, как одинокая звезда.

У входа в зал стояла женщина. Ее силуэт виднелся между створок бронзовой двери, которой заканчивалась дорога Слоновой Кости, основополагающая ось королевства. Перед ней простиралась тысяча каменных плит черного и белого цвета, которые обозначали места властителей во время королевского совета.

Усталость сильно изменила утонченное лицо Матери Волн. Ее щеки были мертвенно-бледны, рот был похож на пламенеющую запятую, а в глазах читалось странное успокоение. На ней было разорванное шерстяное платье цвета охры, которое открывало ее стройные бедра и гибкие ноги, созданные Волнами. На ее плечи падали пряди волос цвета оникса, слипшиеся от вражеской крови. На груди была видна веревка, удерживавшая кожаный футляр, висевший на ее спине. В нем хранился меч Сапфира.

Она сделала шаг вперед, и ее босые ноги подняли клубы пыли. Она застыла на пороге этой шахматной доски, внезапно почувствовав себя дурно. Головокружительные размеры зала Совета и невидимая аура Желчи глубоко поразили ее и будто заключили ее душу в тиски ледяной руки.