Удар, нанесенный плашмя, лишил ее равновесия. Удар пришелся на затылок, и она полетела вперед, упала и попыталась подняться, но тут стальная перчатка схватила ее за шею и грубо приподняла над землей.

— Красавищ, — прошептал Разящий Дух, — честь служить тебе облегчит мою смерть.

Рука властелина все сильнее сжимала ее горло. Она поблагодарила меч Сапфира и подумала о Миропотоке, которому предстоит умереть вместе с ней.

Хадик вскоре вернулся в сопровождении мужчины с маленькими проницательными глазами. Мэл мгновенно проснулся и приподнялся.

— Он займется вашим другом, — успокоил его алхимик, представляя ему незнакомца. — Вы следуйте за мной.

Вместе они пробежали по улочкам Эль-Задина, где горожане все еще оплакивали своих близких и ужасались разрушениям. Они поднялись по ступенькам, ведущим в покосившийся дом с беленными известью стенами, с террасой и внутренним садом. Хадик вошел туда без разрешения, Мэл последовал за ним, и они проникли в большой зал, почти все стены которого были покрыты картами неба и земли, а также странными диаграммами. Другая часть комнаты была занята внушительной библиотекой. Потолком служил купол из кованого железа, под которым был возведен стеклянный свод с медными окнами.

Там, за столом, заваленным сотнями пергаментных свитков, сидели Фатум, два других муэдзина и Сильвиэль.

Мэл и Сильвиэль пожали друг другу руки.

— Где Коум? — поинтересовался пегасиец.

— Он ранен. Этот человек поместил его в надежное место и осмотрел его. Сейчас им занимается хирург.

Мэл окинул взглядом зал и заметил, что из соседних комнат доносятся шум шагов и звук разговоров. За этими стенами суетилась толпа слуг, словно муравьи в муравейнике.

— Что именно здесь готовится?

— Господин как раз собирался мне это объяснить.

Муэдзин по имени Асам снял свои очки и положил ладони на широкий лист бумаги, исчерченный геометрическими фигурами и вычислениями.

— Ликорнийский народ вот уже много столетий изучает звездные скопления, — начал он слегка дрожащим голосом. — Нам давно известно, что в них можно увидеть отражение волшебных потоков, как Волн, так и Темных Троп. Мы создали эту дисциплину, наблюдая за Единорогами, которые задумчиво прогуливались, подняв морду к ночному небу. Случалось и так, что несколько затерянных в пустыне Единорогов образовывали своими рогами рисунки основных созвездий…

— Прошу прощения, Асам, но у нас нет времени, — прервал его Фатум.

— Гм, да, прошу меня извинить. Астрономия позволила нам различить в движениях звезд отражение Темных Троп. Свитки, которые вы видите перед собой, зафиксировали эти наблюдения.

— Зачем нужно искать на небе то, что мы уже видим в долине? — раздраженно спросил Мэл.

— Чтобы увидеть недостающее, — снисходительно ответил ему Асам. — Видите ли, звезды показывают нам то, чего мы не можем различить на земле, а именно, разветвление Темных Троп.

Он смахнул несколько листков со стола, вытащил свиток пергамента и развернул его перед фениксийцами. Кусок пергамента был испещрен сложными схемами, похожими на лабиринт или на генеалогическое древо.

— Темные Тропы не развиваются прямолинейно. На этих свитках виден их путь, и мы можем создать их маршруты.

— С какой целью? — спросил Сильвиэль.

— Некоторые из наших слуг побывали в долине. Не привлекая внимания сражавшихся, они слушали песок.

— «Слушали»? — удивился Мел.

— Именно так, — вмешался Фатум. — Некоторое время спустя после того, как харонцы проникли в Ликорнию, они использовали теллурическую магию пустыни.

— В точности как Волна орошает пустыню… — сказал Мэл, вспомнив то, что объяснил ему Коум вскоре после ритуала в оазисе.

— …Темные Тропы имеют более тонкие злокачественные разветвления, чем можно было предположить, — согласился Фатум. — Благодаря этим данным писцы Асама могут создать карты и обозначить на них слабые места харонской паутины.

— Необыкновенно! — воскликнул Сильвиэль. — Но почему вы не воспользовались этим раньше?

— Как я вам уже говорил, я относился к этой затее достаточно скептически, не веря, что эти карты можно немедленно применить. Это долгая работа. До сих пор я не видел, какую конкретно пользу можно было из нее извлечь.

— Что заставило вас изменить точку зрения? — спросил Мэл.

— Я поведал Фатуму о миссии Януэля, — сказал пегасийский монах.

— Тогда я увидел одну возможность, — продолжал муэдзин. — Ваши Фениксы тоже могли бы слушать песок и установить связь между слабыми местами Темных Троп и брешами в стене Пепла?