Мне довелось созерцать дюны, лениво скользящие в пустыне, я попадал в песчаную бурю, которая оказывалась не чем иным, как передвижением Земли, наследием, которое племя несло с собой, прежде чем осесть на каком-то определенном участке пустыни на весь год.

«И чем они занимаются?»— спросил наследник. Итак, они делают ткани, украшения, обрабатывают стекло, а одно из племен — хрусталь. Некоторые фратрии выращивают лошадей, которые хотя и не являются Единорогами, но считаются одними из самых быстрых и изящных в Миропотоке. Поговаривают, что муэдзины перемещают прилегающие к своей Земле золотые дюны, которые служат таким образом сокровищницей для соседних стран.

Я умолчал о торговле Слезами. Ликорнийцы не особенно распространяются об этом явлении, которое их религия порицает, но которым, к сожалению, занимается все больше людей. Этим Слезам, точнее, сделанным на их основе ликерам или украшениям приписываются таинственные возможности. Некоторые уверяют, что они осушают сердца, другие — что они придают своим владельцам силу Единорогов Истоков. В сумерках, описав основные племена, я рассказал о природе этой страны, о роли, которую она играет в Миропотоке и Харонии. Правитель часто упрекает меня, что я слишком часто влезаю в область жрецов, которые находятся в окружении его сына. В принципе именно им надлежит преподавать ребенку то, что следует и чего не следует знать о Харонии.

Я никогда не принимал всерьез ни предупреждений регента, ни слов жрецов, которые, в свою очередь, пытались оказать на меня давление. Наследник, как и большинство его сверстников, очарован Харонией. Он, как и все, боится ее проявлений, но всегда спрашивает меня о намерениях харонцев.

По этому поводу ликорнийцы ведут себя более чем странно, что лишний раз доказывает их близость к драконийцам. Большинство считают Харонию врагом, но с искренней сдержанностью, будто харонца следовало выслушать или, хуже, о нем следовало думать. От ликорнийцев, живущих в Химерии, я слышал странные рассказы о муэдзинах, способных управлять Темными Тропами, будто дюнами.

Следует ли из этого заключить, что эти жрецы — союзники Харонии? Не думаю, что все так просто. Я бы даже сказал, что это доказывает обратное. Это мое личное убеждение, но я полагаю, что ликорнийцам удалось понять харонцев, наладить диалог, установлению которого так или иначе способствовали Слезы Пустыни. Мне не известно, какая преследовалась цель, но возможно, речь идет о новом таинственном пути, о котором упоминается в последней строфе Нижних Суратов Экаина:

«Слезы не всегда говорят правду, но никогда не лгут. Тогда твои слезы приближают тебя к мертвым и говорят их правду».

Моя первая встреча с Доминиччи состоялась в камере госпитального корабля. Этот корабль, первоначально предназначенный только для речной навигации, содержал тридцать постояльцев, сумасшедших или убийц, оставленных на попечение последней инстанции каладрийских миссионеров.

Доминиччи некогда был грузным мужчиной, настоящим великаном, однажды кровавой ночью, возвращаясь из дерзкой экспедиции в сердце Земли Василисков, он убил собственными руками тридцать два члена своего экипажа.

Я увидел скелетоподобного человека, сидевшего на каком-то бронзовом табурете. Темный деревянный пол его камеры был испещрен зазубринами, словно сознательно изуродован. Он сидел, обхватив ноги руками, взгляд его, несмотря на мое присутствие, постоянно блуждал по комнате. Ни разу за время наших бесед он не посмотрел на меня, и я сомневаюсь, знает ли он, кому доверил этот странный рассказ о своей экспедиции. Но хотя его глаза и не принадлежали больше этому миру, голос звучал отчетливо, и я смог отразить в этом докладе каждое его слово.

Лож. — Леса?

Доминиччи: — Необъятные леса. Непроходимые и такие темные, что вы теряете всякое представление о времени.

— Насколько темные?

— Как ночь. Изумрудный свод, очень холодный, который покрывает вас, как накидка. Невозможно забраться вверх на дерево, чтобы увидеть солнечный свет. Эти деревья слишком высокие. Все равно они вам не позволят забраться. Чтобы получить на это право, нужно уметь говорить на их языке.

— На их языке?

— Там постоянно звучат эти перешептывания, даже когда вы спите. Это их голоса, голоса черных друидов и деревьев.

— Что они говорят?

— Может, они рассказывают древние истории…

— То есть вы их понимали?

— Да.

— Расскажите мне об этих историях.

— Хранители. Они говорят о Хранителях. Об Истоках и обо всех этих существах, которые умерли и насытили землю.

— Вы говорите о Харонии, Доминиччи.

— Нет, это другое. Было очень большое сражение. Погибли тысячи Василисков, и они не стали пищей Харонии, они насытили землю. Тогда выросли деревья. Другие деревья, огромные, они выросли вместе со смертью, обозначив границы страны.