Они встречали незащищенной грудью мечи, преграждавшие им дорогу. Затем отклонялись в сторону, чтобы лезвие прошло сквозь складки их одежд, и разрубали меч резким движением руки.

Одно из звеньев харонцев, вооруженное булавами, ринулось на аспидянку, стоявшую в отдалении от остальных. Она приняла их медлительно-сладостными движениями, ее одеяние взметнулось в чувственном танце. Воины, обманутые ее жестами, вновь не смогли предугадать направление ее ударов.

Она раздробила череп харонца ударом кулака. Следующий напоролся на сломанный меч, который Шелковистая ногой приподняла с земли. Еще один упал, его горло было разорвано шелковым подолом.

Последний решил действовать умнее и стал приближаться к ней размеренными шагами, перекидывая булаву из одной руки в другую. Он искал ее слабое место. Аспидянка перехватила булаву и, словно бурав, вонзила ее ему в грудь.

Шелковистые убивали с бесконечным изяществом. Они оставляли за собой след крови, устланный трупами, на лицах которых застыло изумленное выражение.

Мэл теснил двух противников, которые атаковали его отряд: обезоружив первого, он прикончил его ударом наотмашь и сжег лицо второго, огрев его плашмя мечом.

Каждый следующий поединок усиливал его ненависть, а ненависть усиливала могущество его меча.

Когда отряд остановился в намеченной точке, Мэл огляделся, занеся над собой меч; его окровавленные губы были искривлены в ужасной гримасе. Ликорнийцы наблюдали за ним со страхом и грустью. Он исполнил веление своей суровой судьбы, судьбы мальчика, познавшего науку фениксийцев, чтобы сражаться и отомстить за свою семью.

Но его разум был слишком незрел, чтобы справиться с обступившим его ужасом. Надежда на победу уступала место безумию.

Ликорнийцы задержали дыхание, ожидая прибытия Аспида к границе Темной Тропы.

Окрестные земли пепельно-серого цвета были изрезаны черными шрамами. Это была периферическая Тропа, что гарантировало им относительную безопасность. Она служила поддержкой основным Черным Тропам. Ни один харонец не мог появиться оттуда.

Мэл атаковал несколько воинов, бродивших неподалеку. Точнейшим ударом он поверг первого харонца на землю и прижал лезвие меча к его выпученным глазам. Они тотчас вскипели и взорвались. Затем Мэл резко развернулся и ринулся на двух харонцев, вооруженных трезубцами. Он ранил того, что стоял ближе к нему, затем повернулся и разбил трезубец второго, прежде чем прикончить его, ударив плашмя.

Первый воспользовался этим и вонзил свой трезубец в бок Мэла. Тот вскричал от боли и обрушил меч на плечо своего противника. Харонец ослабил хватку, упав на одно колено, чтобы отразить удар фениксийца. Мэл хотел было нанести ему удар в голову, но, утратив равновесие, упал в грязь.

Харонец поднялся и двумя руками схватил трезубец, чтобы обрушить его на Мэла. Юный монах откатился в сторону и вонзил меч в ногу харонца.

Тот согнулся пополам. Мэл поднялся и со всего размаха отрубил голову врага.

Смех безумия вырвался из его горла. Его зрачки приобрели красноватый оттенок.

На поле битвы выстроились семь неподвижных отрядов. Ликорнийцы дрожали при мысли, что в толще песка у них под ногами струятся гигантские змеи. Это казалось им насилием над пустыней.

По окончании атаки армия аспидян сильно потеснила харонцев. Те бездействовали, ожидая подкрепления, обещанного королевством мертвых. Темные Тропы, покрывавшие пустыню, должны были вот-вот изрыгнуть новых воинов.

Внезапно темные вонючие рвы сжались. Тела харонцев в одно мгновение подернулись разложением.

Пустыня, дрогнув, огласилась криками радости.

Фениксы, прибывшие из зала Кланов, по приказанию фениксийских монахов сложили свои крылья. Они крутили великолепными головами из стороны в сторону, внимая волшебным движениям песков.

Аспиды покинули рога-кристаллы в черных звездах, куда они их вонзили яростным ударом головы. Разворачивая свои кольца в толщине ликорнийской пустыни, они посылали Фениксам эхо своих действий.

Волны потекли по телам потрясающих птиц, струясь по огненным перьям. Под действием этой мощной волны Фениксы увеличились вдвое, взорвав дворец Эль-Задина и уничтожив вместе с ним пятерых фениксийцев. Их обостренное зрение разорвало преграды реальности и устремилось в зияющие раны Темных Троп.

Сознание Фениксов покинуло их оболочку и проникло в вены Миропотока в поисках стены Пепла. По дороге оно предало огню смертоносные выделения Харонии, которые сгорели, словно газ, в который попала искра.