– Вода! – оживился слушавший их разговор Морз. – Где он, за холмами теми где-то? Так давайте туда!

Така покосился на него и покачал головой:

– Оазис не тебе. Ты чужак. Все вы чужаки. Там народ мой. Люди пустыни живут. Така живет.

Туран переспросил:

– Такыр сырой – значит, оазис рядом?

Проводник кивнул.

– А раз так, то и кочевники рядом? Напасть могут?

Така, ничего не ответив, забрался на повозку. Ударив маниса шестом, Крючок снял с плеча обрез и положил на колени.

Оазиса Туран так и не увидел, зато после полудня Корабль отчетливо проступил над ровным, как натянутая нить, горизонтом, надвое рассекавшим мир.

Макота, высунувшись из люка в крыше «Панча», разглядывал Корабль в бинокль. Грузовик поехал быстрее, атаман прокричал:

– Кучерявый, слышь! Мы раньше тудой-сюдой сворачивали, петляли, а теперь чего прямо вперед прем?!

Така, не оглядываясь, покивал:

– Вперед, ага. Корабль впереди, к нему едем.

Макота поморщился, но больше ничего не сказал и снова приник к биноклю, а чуть позже приказал всем остановиться.

Машины с повозками встали; бандиты, спрашивая друг друга, что случилось, полезли наружу.

– Всем обратно! – заорал атаман. – Назад, сказал! По кабинам сидеть, начеку быть! Кромвель, а ты сюда! Трубу свою возьми!

Высокий охотник подошел к «Панчу», Макота улегся животом на краю, свесив голову, стал что-то ему втолковывать. Кромвель кивнул и направился к стоящей впереди повозке с клеткой Турана. На груди бандита висела сложенная подзорная труба, в глазу поблескивал монокль в тонкой золотой оправе, с треснувшим стеклышком. Кинув на пленника равнодушно-презрительный взгляд, Кромвель забрался на клетку и стал разглядывать в трубу иссеченную узкими трещинами равнину, лежащую между караваном и Кораблем. Тем же самым, только при помощи бинокля, занимался на кузове грузовика Макота.

Туран отполз в сторону, чтобы спина Крючка не закрывала обзор. Равнина как равнина. Что Макоту насторожило?

Атаман окликнул Кромвеля. Тот опустил трубу и покачал головой. Макота проворчал:

– Я тож ничего не вижу. А чё ж меня гложет тады, а? – Он положил ладонь на грудь. – Прям печет тут. Эй, кучерявый!

Проводник не отреагировал, и атаман крикнул громче:

– Людоед, ползуна тебе в задницу! Така!

Тот наконец оглянулся.

– Ты через это место караваны водил уже?

Присевший на корточках Кромвель недобрым взглядом уставился на Таку сверху.

– Такие великие – не-е, – протянул людоед. – У тебя сильный караван, Большая Шапка, много машин. Така другие водил, меньше.

– Через вот это самое место? – уточнил атаман, показав вперед.

Проводник кивнул. Кромвель слез с клетки; оттолкнув Крючка, прыгнул на камни и пошел к своей телеге.

– Так, ладно, – решил Макота. – Все, слухайте! Стволы наготове. Говорят, людоеды щиты делают из высушенных водорослей Соленого озера, так те щиты даже пулю держат, если из пистолета. Глядеть по сторонам внимательно, ясно? Едем. Вы двое, – он показал на мотоцикл, – вперед, на разведку. Но так держаться, чтоб я вас отседова видел.

Караван двинулся дальше, мотоцикл быстро опередил его. Туран сидел у решетки, пожирая взглядом Корабль. Тот поначалу казался неясным, почти прозрачным силуэтом у горизонта, но с каждым шагом маниса становился все более плотным, зримым, все отчетливее проступал на фоне неба и рос, рос на глазах. Неужели это и правда корабль? Очень уж здоровый – настоящая громада, больше Столовой горы, больше киевского Храма, как тот был нарисован на картинке, что показывал странствующий паломник, больше всего, что видел в жизни Туран. Огромная железная туша разлеглась посреди неглубокого озера в центре Донной пустыни. Рыжий от ржавчины, усеянный черными пятнами борт нависал над округой, его подпирали толстые штанги и трубы, в нем зияли дыры, куда могли бы проехать десяток машин вроде «Панча» или омеговского танкера. Как такая махина могла плавать, держаться на поверхности воды? Какие моторы там должны быть, какие винты?..

– Почти доехали, – довольно пробормотал сидевший рядом с проводником Крючок. – Надоело тащиться.

Туран вздрогнул – пыливший впереди мотоцикл вдруг пропал. Так получилось, что в этот момент он смотрел прямо на машину, поэтому увидел сразу: вот только она была, а спустя мгновение ее не стало.

Пленник вскочил, треснулся теменем о прутья и снова сел, пялясь на равнину. Что такое? Нету мотоцикла! И никто вроде не заметил. Все заворожены громадой, к которой приближается караван, даже Макота нацелил на нее бинокль, даже равнодушный ко всему на свете Крючок смотрит туда. Только людоед косится в сторону, и лицо у него какое-то странное.

– Мотоцикл! – воскликнул Туран. – Он пропал!

Крючок привстал, схватив лежащий на коленях обрез.

Ил вздыбился. Поднимая облака серой пыли, по всей равнине стали возникать будто из ниоткуда кочевники на поджарых ящерах.

Морз закричал, сидя в коляске, замахал руками. Пронзительно засигналил гудок «Панча».

Люди пустыни с воплями бросились навстречу каравану, выстраиваясь обратным клином, – колонну брали в клещи.

На крыше грузовика щелкнуло ружье Макоты. Атаман проорал: