Пистолетная рукоять ударила прямо в лоб, тело вмиг стало ватным, а сознание под негодующий крик внутреннего голоса – я же тебе говорил! – ухнуло в черную дыру. Каюк…

– Очнулся? – издевательски-ласково поинтересовался кто-то, когда колючий холод приложенной к разбитому лбу пригоршни снега заставил меня замотать головой.

Сипло выдохнув, я попытался вытереть залитые кровью и тающим снегом глаза, но руки почему-то слушаться отказывались. Хотя что значит – почему-то? Если пошевелить мозгами, то все сразу становится ясно – сковывавшие запястья наручники прицепили к чему-то у меня над головой. А вот это уже совсем нехорошо: наручники – это такая паскудная вещь, от которой хрен освободишься. Плавали, знаем.

– Очнулся, говорю? – потеряв терпение, пихнул меня ботинком под ребра обладатель смутно знакомого голоса. Точно ведь раньше пересекались…

– Да. – Кое-как вытерев лицо о рукав фуфайки, я открыл глаза и обнаружил, что полулежу на полу какого-то фургона. Разглядеть лицо сидевшего напротив затонированного окна человека не получилось, зато толстая сволочь с дубинкой тут как тут. Целехонек, даже морду при падении не разбил. Гадюка…

– Не дергайся, – легонько ударил он мне по бицепсу дубинкой, когда я попытался поудобней усесться на полу.

– Что ты, Ринат, он у нас мальчик умненький, – подался вперед сидевший у окна парень. Блин, да это же Андрей Кузьмин! Он же Хобот. Мой бывший сослуживец по Патрулю, век бы его не видеть. Теперь понятно, отчего голос знакомым показался. – Правда, Скользкий?

– Я только для друзей Скользкий, – не подумав, напомнил я ему о кое-каких наших прошлых разногласиях и тут же получил ногой в живот. Ах ты сволочь!

– А для остальных шершавый, что ли? – рассмеялся Ринат. – Можно проверить…

– Хватит его бить уже, – обернулся на звук удара водитель.

– Успокойся ты, никто никого не бьет, – вновь сел на свое место Хобот. – Хотя и надо бы.

– Не то слово, – поддержал его потерший поясницу Ринат.

– Мы люди гуманные, – продолжил глумиться скрививший толстые губы Кузьмин, – и делать этого не станем. Так что для тебя же лучше проявить здравомыслие и ответить нам на пару вопросов.

– Че надо? – Я постарался ослабить давление наручников на запястья и, упершись ногами в валявшийся на полу сверток, немного распрямил спину.

– А стоит ли? – заволновался водитель. – Давайте просто отвезем…

– И какой нам с того понт? – фыркнул Хобот, потер длинный нос, которому и был обязан прозвищем, и наклонился ко мне. – Год назад ты шлялся у Лудина в компании с каким-то придурком и взял у него бумаги, где они?

– Что? – не сразу понял я, о чем речь. – Какие бумаги?

– Броню не включай, – скривился Кузьмин. – Мы пока тебя еще пальцем не тронули, но будешь тупить – за этим дело не станет.

– Вообще не понимаю, о чем ты, – лихорадочно решая, как быть, ответил я. Они ведь действительно меня пока еще не били. Ну может, пару раз пнули, злость сорвали. Но это только начало. – Ты объясни нормально!

– В том декабре в окрестностях Лудина был? – скрипнул зубами Кузьмин, все же решив пока обойтись без мордобоя.

– Был, – не стал отпираться я. Знать бы, кто Хоботу капнул. И вот еще что непонятно – судя по полушубку, он все так же в Патруле лямку тянет, но с какой стати ему бумаги Жана сдались? Или это со стороны заказ? Да нет, вряд ли. – И что?

– Человечка там одного встретил?

– Какого еще человечка? – заартачился я.

– Не свисти – встретил. – Скорее всего Кузьмин и сам не знал, о ком речь, и это наводило на определенные размышления. – От горожан вы вместе сбежали. Вот у него бумаги ты и забрал.

– Да какие еще бумаги? Не было ничего такого! – уперся я на своем. Может, на пушку меня берут?

– Я тебе предлагал по-хорошему?! – наклонившись, резко пробил мне в грудину патрульный. – Где бумаги, сволочь?

– Какие бумаги? – откашлявшись, прохрипел я.

– Где они?!!

Пинок пришелся в солнечное сплетение, я обмяк и повис на наручниках.

– Не брал ничего…

– Где? – Мотнувшаяся от удара коленом голова врезалась в борт фургона и у меня из носа хлынула кровь. – Где, я тебя спрашиваю?

– Хватит его бить уже! – завопил водитель. – Убьете на хрен!

– Не убьем, – зло оскалился Хобот. – Где бумаги?

– Не знаю, – просипел я, решая, как выпутываться из этой ситуации. Пока мне еще ничего не отбили, но к этому все и идет. Рассказать про сектантов? Нельзя – либо не поверят и до смерти забьют, либо поверят и убьют сразу. Хотя могут и отвезти куда-то, что-то такое в их разговоре промелькнуло. Может, их и не просили ничего из меня выбивать? Инициативу проявить решили?

– Хватит! – неожиданно рявкнул водитель. – Кто потом от крови машину отмывать будет?