— Она звала его грязной обезьянкой. — Рианна рассмеялась.

— Что смешного? — поинтересовался Майло.

— Грязная маленькая обезьянка. Забавно, правда?

— Как зовут эту грязную обезьянку?

— Может… Клайд? Я точно не помню.

— Клайд, а дальше?

— Клайд Грязная Обезьяна. — Иджанович засмеялась громче, открыла дверь и поспешила в свой ароматный мир.

Я выбрался с парковки магазина, а Майло занялся телефоном.

— Клайд, парень с «бентли»; вряд ли тут потребуются гигантские детективные усилия.

Он начал с главной компании в Уэст-Сайде. Магазин «Лучшие машины О'Мэлли» находился в восточном конце Беверли-Хиллз, но обслуживающие заведения располагались в Пико, в Санта-Монике.

В нескольких минутах езды от клуба «Зажигай!».

Майло позвонил, попросил позвать Клайда, сказал:

— Да, именно его, он на месте? Спасибо. Нет, ничего не нужно.

Клик.

— Не Клайд, Клайв. Скорее всего любитель пива, чипсов и дартса. И возится с дорогущим британским металлоломом, пока мы с тобой разговариваем.

Сервис фирмы «Лучшие машины О'Мэлли» представлял собой серый треугольник офисов спереди и кирпичный гараж повыше — сзади. На стоянке для служебных машин впитывали солнце и грязь несколько невзрачных авто. Слева, под тентом, на стоянке «Только для клиентов!» вальяжно расположились несколько миллионов долларов железа и социального статуса.

Майло велел:

— Встань вон за тем синим «роллсом».

— Мне не следует сначала получить разрешение?

Он хлопнул ладонью по виниловой приборной доске машины:

— Сколько на одометре этого шедевра?

— Шестьдесят тысяч на втором двигателе.

— Выносливость всегда берет верх над гламуром, сынок. Тебя можно официально признать классиком.

Приемная представляла собой пустое помещение с неработающей кофейной машиной. Ни тебе кресел, ни чтива и никаких ожидающих посетителей. За стеклянной перегородкой чернокожая женщина в очках передвигала колонки цифр на экране компьютера.

Майло постучал по стеклу. Перегородка раздвинулась.

— Чем могу служить?

Он представился и попросил позвать Клайва.

— Клайва Хатфилда? Зачем?

— Нам нужно с ним поговорить.

Она нажала на кнопку интеркома.

— Клайва в приемную. Клайва ждут в приемной.

— Что-то не слишком много сегодня посетителей, — заметил Майло.

— Мы называем их клиентами, — сказала она. — Они редко здесь появляются.

— Забираете и доставляете назад?

— Эти люди ждут такого обслуживания. Когда-то мы делали это бесплатно, сейчас берем сто долларов за одну поездку, и никто не жалуется.

— Век несбывшихся ожиданий.

— Извините?

— Цена на бензин, верно?

— Так говорит босс.

— И кто берет и возвращает машины?

— Те же люди, которые их осматривают.

— Но не механики?

— С их-то зарплатой? Не думаю.

— Профессиональная работа?

— Так они говорят.

— Клайв здесь давно работает?

Она подвинулась ближе к стеклу.

— Вы его в чем-то подозреваете?

— Вовсе нет.

— Стандартные вопросы, — заметила она. — Как по телику.

— Правильно.

— Как скажете. — Негритянка снова повернулась к компьютеру.

Мы подождали пять минут, прежде чем Майло попросил женщину снова вызвать Клайва.

— Возможно, он чем-то занят и не слышит, — предположила та.

— Мы можем сходить и поискать его.

— Нет, не стоит. — Она повторила вызов, но прежде чем она кончила говорить, за нашими спинами открылась дверь и высокий голос произнес:

— Я слышал тебя и в первый раз, Эстер.

Явный акцент. Но не чипсы и эль. Скорее мой милый дом Алабама.

— Он в вашем распоряжении, — пробормотала Эстер.

Клайв Хатфилд вытер грязные руки такой же черной тряпкой. Немного за тридцать, высокий, с кривыми ногами, в сером полосатом комбинезоне, пушистые бакенбарды, маленький переломанный нос. Стирая смазку с рук, он оглядывал нас прищуренными глазками. Когда часть грязи поддалась, я заметил светлую полоску на его левой руке, на том пальце, где носят обручальное кольцо.