Шрифт:
— Да, — прошептал ее сын. — Звезды, они такие…
— Чудесные?
— Особенные. У них есть все, чего нет у нас. И они не нуждаются в счастье.
Мать с удивлением посмотрела на восьмилетнего сына. Чужой и нежеланный, он вдруг показался ей самым родным. Но ощущение чуда исчезло, как только они вышли из Планетария. Под ногами мокли черно-желтые листья, дул пронизывающий ветер и летели капли дождя. Сын молчал, а она с трудом сдерживала слезы. Когда она совершила единственную и теперь уже не поправимую ошибку? Потом в низу живота ударила резкая, обжигающая боль, и стало не до воспоминаний.
Мальчик шел, засунув руки в кармане и вспоминая серебряные картинки. Лицо матери, исказившееся от боли и дурных предчувствий, он так и не заметил.
Стеклянный кокон дал первую трещину: в глазах появился осмысленный интерес. Потом он частенько убегал из школы и часами сидел в уютном плюшевом кресле, наблюдая за сверкающими мириадами, с каждым разом принимающие все более причудливые формы. Он придумывал про них истории и мечтал, что когда-нибудь он сможет открыть свою собственную звезду, блестящую, недосягаемую, а потому и прекрасную в своей безупречности.
Одноклассники не разделяли интереса ни к астрономии, ни к астрологии. В школе его прозвали «Белым карликом» — за сутулость, редкие светлые волосы, напоминавшие пух одуванчика, и маленький рост. Учителя ставили снисходительные тройки, не нагружали общественной работой и переводили из класса в класс. Белый карлик им был безразличен. Отец все чаще пропадал на работе, мать меняла одну больницу за другой. И депрессия, как выяснилось, оказалась здесь совсем ни причем.
Однажды он пришел к ней в палату. И с трудом узнал: лица у всех шести женщин были одинаково обреченными и стертыми. В комнате стоял неприятный запах. Он сразу понял, чем пахло. И покраснел.
— Ты умираешь? — бестактно спросил «Белый карлик».
— Нет, — с трудом улыбнулась она. — Просто ухожу. Но тебе, похоже, все равно.
Ему действительно было все равно. Он даже не запомнил, когда она умерла. Просто однажды из дома исчезли все ее вещи и фотографии. В день похорон он сидел в уютном зале Планетария и жадно изучал небесную панораму, где не хватало одной тусклой звездочки, однако вскоре на ее месте появилась друга, яркая, соблазнительная и очень опасная.
В день рождения Карлика — шестнадцатый по счету — отец привел в дом новую жену. Именинник, так и не сумевший подрасти, уткнулся в пышную грудь, обтянутую тонкой черной тканью. Ошалело поднял голову. И встретился с насмешливым взглядом прожженных коричневых глаз:
— Ну, здравствуй, сыночек! Вот ты какой, оказывается… Маленький и…большой. Ты, говорят, любишь звезды и умеешь гадать по руке? Буду звать тебя Белый карликом. Идет?
Стеклянный сосуд лопнул, больно оцарапав сердце.
ГЛАВА 3
— Любовь разбилась, оцарапав сердце! Он меня бросил. Без всяких объяснений. Прямо посреди Амстердама! Мы даже не успели пожениться! Я рыдаю! Нет пределов горю и отчаянью! Эфа, он — предатель! Аморальный тип! Извращенец!
— Кеша!
— …Бисексуал! Эфа, что мне делать?! Я раздавлен!
— Кеша!
— Я растоптан, Эфа! Уничтожен — морально и физически! Я — ноль. Без палочки. И это после всего, что я для него сделал! Я потерял всю свою клиентуру, я оставил карьеру ради любви, я сам признался ему в любви. Я даже потратил свои собственные деньги на эту бессмысленную поездку. О, горе мне, горе!
— Кеша, послушай меня…
— Я надеялся, что он опомнится и приползет на коленях, но он… не опомнился.
— И не приполз?
— Не-ет! — в трубке послышалось сдавленное рыдание в духе Татьяны Дорониной. — Не знаю, что делать, Эфа! Я в полной растерянности. Представляешь, уже два дня, как не пользуюсь парфюмом! Его любимым парфюмом! У меня запах горя и разочарования.
— А может, тебе просто помыться?
— Эфа! Ты еще можешь шутить, после того, как моя душа вывернулась наизнанку?
— Ты прав, дорогой! Какие могут быть шутки в такой трагедии! Приезжай, — подумав, предложила я. — Спасу от депрессии. За смехотворно низкие комиссионные. Заодно захвати краску для волос. Перекрасишь малиновое безобразие, которое ты в последний раз сотворил на моей бедной голове.
Кеша благодарно икнул, пообещал, что будет через часик, и отключился.
М-да, значит, не вышло у них бракосочетания с бизнесменом Каримовым. А ведь какие были планы, надежды, рекламная компания, наконец! Два влюбленных голубка под марш Мендельсона отправляются в город свободной любви зарегистрировать свои отношения. Но не прошло и месяца, как ушлый бизнесмен отыграл назад, оставив моего личного имиджмейкера и стилиста с разбитым сердцем в цветочной клумбе. Чтоб меня так бросали: за границей и в тюльпанах!