— Как вы можете сравнить наши приборы наблюдения и на «тиграх» и «пантерах»?

— У них цейсовская оптика была высшего класса! Потом, уже в конце войны, у них появились еще и приборы ночного виденья «филин» и ночной стрельбы. Вот Балатонское сражение, там у немцев была 6-я танковая армия фельдмаршала Зера Дитриха, у него все танки были снабжены этими «филинами» — так они шурнули за одну ночь наши войска на 60 километров. У нас нигде об этом не пишут. Потом, правда, подбросили туда войск. Будапешт брали около 100 частей и соединений! Это же был ужас! А можно было взять с ходу, через пару дней! Где-то 19 октября Сталин позвонил Малиновскому: «Товарищ Малиновский, когда вы думаете брать Будапешт?» Малиновский: «Товарищ Сталин, через два дня подойдут механизированные корпуса...» «Брать завтра!» — был приказ. Не взяли завтра! Освободили 13 марта — только 13 марта! И все подтягивали туда войска, много войск подтягивали.

— Как вы можете прокомментировать высказывание «танки воюют только вдоль дорог»?

— В принципе-то для быстроты переброски танков дороги нужны. А воевать?.. Смотря куда движемся и где выбирают исходные позиции. Тут дороги ни при чем. Дороги и дороги. Дороги, как правило, все пристреляны, когда в обороне стоят. По ним даже опасно наступать. Значит, надо по бездорожью.

— Где вы любили во время марша находиться? Какое место танка выбирали?

— Я, как правило, сидел возле люка механика-водителя, на KB и на самоходках тоже, чтобы ему показывать.

— Он плохо видел?

— Нет, он видел хорошо, но нужно было решения принимать. Покажу вправо, и он плавно идет вправо. Во время марша меняется обстановка, то улизнуть надо, под кроны деревьев спрятаться, то еще что-то, я ему сразу даю команду.

— Вы в заправке танка участвовали?

— Нет, я следил только. Механик-водитель и заряжающий это делали. Заряжающий считался вторым механиком-водителем.

— И в окапывании танка тоже участия не принимали?

— Нет, вы что! Все работали, у меня мозоли не сходили с рук. Хорошо, когда мягкий грунт попадется. Да еще ведь как, только успели выкопать окопы, приказ: «Вперед!» И там, на новом месте, опять надо рыть. Это тридцать кубометров, да еще каменистый грунт попадет или глинистый. Это сверхтяжелая работа! А надо!

— Даже для KB, у которого 75-мм броня? Все равно его окапывали?

— Окапывали. Это лобовая броня была 75, а бортовая порядка 45, кормовая еще меньше, а крыша — 25 мм.

— У KB что чаще ломалось, бортовой фрикцион или коробка передач?

— Ломаться-то почти ничего не ломалось. Добротно было сделано. Выходил из строя не главный фрикцион, а тяги управления. Вытянулась тяга управления — уже скорость не включишь. Механик педаль нажимает, а главный фрикцион не выключается полностью. Поэтому надо было сразу укоротить, отрегулировать тягу.

Что еще с двигателем могло быть. У дизельных моторов В-2 насос высокого давления МК-1 создавал давление 200 атмосфер, под которым топливо подавалось в цилиндры через форсунки: форсунки топливо распыляют, поршень его сжимает и происходит самовоспламенение. И вот могла быть сбита регулировка у этого насоса. Тогда приходилось регулировать регляжем верхнюю мертвую точку поршня, подгонять.

— На марше, на отдыхе какие ваши обязанности были?

— На марше — следить, как машины идут, выдерживать дистанцию, но и на небо смотреть все время. При необходимости давать флагами сигналы, так как работать на радиостанции на марше и в обороне часто запрещалось. А когда бой начинался, то радиостанции работали. Главный маршал бронетанковых войск Ротмистров Павел Алексеевич нам говорил: «Самое наилучшее средство управления войсками в бою — это мат. Так не понимают, а как матом запустишь — все всё понимают!» В эфире-то что творилось — жуть! Волны совпадали: один приказывает, другой, третий матерятся, пятый просит «огурцов» подбросить, то есть снарядов. Ну а на марше мне еще надо и маскировку соблюдать.

Заметил, что «рама» пролетела — она же все фотографирует, видит и докладывает — значит, бомбежка будет, штурмовая авиация налетит. Даешь команду укрыться. Мы под кроны деревьев прятались.

— Тогда, в сорок втором, сколько километров проходили KB на марше за раз?

— Там не было такой обстановки, чтобы большие марши делать. Там все было вокруг. А в целом-то, конечно, у KB запас хода был порядка 150 километров, а у «тридцатьчетверки» — 300 километров без дозаправки топливом.

— Машины, на которых вы воевали, соответствовали этим показателям?

— Да, можно было сделать длинный марш. У нас были созданы три танковых корпуса по 500 танков.

В 1939 году эти неграмотные маршалы — Ворошилов, Буденный и Кулик, разработали военную доктрину: воевать только на чужой территории и главная ударная сила — кавалерия. Можете себе представить такой абсурд?! И три танковых корпуса расформировали, не стало их. А потом финская война, где опозорились — страшно опозорились! Показали, что Красная Армия вообще не готова к войне. Потери страшные! Ворошилова вынуждены были снять на пленуме, назначили Тимошенко. А что Тимошенко?! Тимошенко тоже неграмотный был, стал создавать корпуса численностью 1021 танк. Это махина! Это же ужас какой-то! На марше он растянется на 50 километров! А главная-то сила танковых войск — мобильность!! В каком-то месте противник прорвался, дают танковой бригаде приказ — и через полчаса она там! Вот вся соль-то в чем! И вот эти махины-корпуса Тимошенко так и не смог укомплектовать: из всех танковых корпусов в западных округах укомплектован был только один — 6-й мехкорпус. Остальные не были укомплектованы, потеряли главное свое качество — мобильность! И немцы пользовались этим, бомбили безнаказанно!