Вчера вечером к ограде припёрся лис. Мелкий и ободранный. Бросил ему требухи варёной. Сожрал, гад и не поморщился! А ещё говорят, что дикие животные только сырое едят. Надо поилку за оградой сделать. А то с водой тут в степи совсем худо. Пусть живность на водопой приходит.

О! Приедет автолавка, надо будет себе фотоаппарат прикупить. Буду дневник иллюстрациями украшать. Бабку сфотаю. Лисёнка. Ну… ещё что-нибудь.

Места здесь невесёлые. Я, признаться, не ожидал такого. Голая степь. Кое-где песок. Ровная как стол. Только пупырь этот, сквозь который туннель проложили. Идиоты, блин. Вокруг всё ровное, а они — прокопали. Квадратное катаем, круглое носим. Родная армия.

На этот пупырь я, кстати, залез как-то. Лучше бы я этого не делал. Только оттуда до меня впервые дошло — куда меня занесло.

В великое НИЧТО. В пустоту. В вакуум. Рельсы за горизонт, да от стрелки в тупик колея. И всё!

Пойду жрать готовить.

7 июля.

+33 в тени. Сильный ветер.

Сегодня Мишкин паровоз сделал две ходки до пристани. Сначала товарняк тащил. С лесом. Солдатня из Ащыбулака набежала, на стрелке залезла на платформу с кругляком и сбросила вниз три бревна. Пацаны, блин, совсем. Ума нет. Помог им погрузить брёвна на тележку.

Пацаны позвали на шашлык. Дрова, мол, появились — надо замутить.

Надо сходить. Уважить.

В обед прошёл фирменный. Надел фуражку и китель. Стоял навытяжку. Вагоны новые, с занавесками. Видно, что у них там воздух кондиционированный. Козырно.

А какие там женщины! Держите меня семеро!

8 июля.

+ 37 в тени. Сильный ветер.

Пересчитал деньги. Да я богач! Восемьсот полновесных обязательств! Было бы на что их тратить. И где. Автолавки месяц как не было, а на пристани я с весны не был. Надо лейтенанту дать, пусть на базе закупится.

Вчера был на шашлыках. Было весело и вкусно. Хоть посиделки были только в мужской компании и без спиртного. Рассказал мальчишкам анекдот — долго смеялись. А я нет. Откуда я его знаю?

Только что позвонили из линейного управления. Завтра их Сиятельство изволят прибыть. Шухер! Надо соответствовать.

Велел бабке привести мою форму в порядок. Кряхтит, но чистит. Молодец у меня бабка. С пониманием.

Ё! Опаздываю! Надо наливняк пропускать. Уже бегу.

9 июля.

Поменьше бы таких дней, как вчера.

Их Сиятельство изволили прибыть на мотодрезине в сопровождении свиты-с. Сходу получил в лоб за то, что китель не глажен. Сука. Да где же я тебе утюг то возьму?! Солдатики стояли навытяжку и ели глазами начальство. Выслужиться хотят и свалить отсюда. Я тоже хочу отсюда свалить.

Как я тут оказался?! Не помню. Дурдом какой-то.

Их Сиятельство презентовал мне очередные часы от Президента. И даже с гравировкой. "Стрелочнику от Президента".

Хм. "Полёт".

Сквалыги. Оба.

Раньше швейцарские дарили. Нафига мне четыре пары часов? Всё равно не ношу.

С их Сиятельством приехал доктор.

Хороший он мужик! Добрый и умный. Похож чем-то на булочника. Нет. На пекаря. А, нет. На кондитера. Такими кондитеры должны быть. Толстыми, румяными и улыбчивыми. Вколол мне витамины. И от головы ещё один укол. А то болеть стала чуть не каждый день.

Стало полегче.

Ходили по путям, лазали в туннель. А там прохладно. Как дома, раньше. Спорили, где ставить домик и нужно ли его там ставить вообще. Попросил его баньку возле хутора поставить. А то в бочке мыться надоело. Обещал подумать.

Попросил его забрать бабку и прислать женщину. Хоть какую-нибудь. Их Сиятельство изволили посмеяться, а потом уехали. А я остался.

Пропустил два пассажирских.

Вот дурак! Надо было просить не бабку отсюда забрать, а меня!

10 июля.

+38 в тени. Сильный ветер.

Сегодня на линии никого. Тишина. Затеял постирушку. Потом решил пострелять по банкам из под тушёнки. Ничё так. Увлекательно. Только очень громко. И плечо прикладом отбил. Синячище — будь здоров.

На мою канонаду прибежал летёха и два потных солдатика с автоматами. Матерились долго и с выдумкой. Они думали, что на хутор опять стая волков набрела.

Кстати, надо проверить ограду.

На прощание лейтенант объяснил мне, что ружьё теперь придётся чистить.

Никогда этого не делал. Пойду — почищу.

Ёлы-палы. Не буду больше стрелять! Это же как дети. Тридцать секунд удовольствия — тридцать лет несчастий. Я эту двустволку три часа полировал. Упасть — не встать.