Он приготовился внимательно анализировать все, что сейчас услышит. Раньше к нему заходили только врачи. А тут пожаловал высокий чин из военной полиции. Целый майор. Лейтенант не ждал от него ничего хорошего.

— Ты взрослый мужик, со стальным характером. Боевой офицер должен быть примером! Образцом для подражания! — Следователь хотел эмоционально взвинтить себя. Надо поймать кураж, а заодно подсластить горькую пилюлю, когда разведчик узнает, что он уже подследственный. — Вместо этого ты устроил массовое побоище. От мирного поселка осталось пепелище и головешки.

— Вы! — И без всякого анализа Райх понял, куда дует ветер. В придачу «дело пахло керосином». Так в старину говорили о предстоящих неприятностях. — Я с вами на брудершафт не пил и свиней не пас, — заискивать перед держимордой офицер не собирался.

Майор поджал губы. Сложно такого образумить.

— О ваших зверствах мы поговорим отдельно.

— Когда на паромной переправе артиллерийский тягач столкнул в реку машину с эвакуируемыми беженцами, никто и пальцем не пошевелил, — сказал лейтенант. — Мои солдаты всех вытащили из воды. Всех спасли! Сержант в полной экипировке нырял под понтоны. Чуть не утонул, пока пацаненка вытаскивал. Его туда течением затянуло. Потом он лично делал искусственное дыхание. Пока не откачал.

— Ваш благородный заместитель — тема для отдельного разговора. Он такую… гм-м… пирамиду из голов нарубил! — Их беседа начала смахивать на перебранку. — Искусственное дыхание, говорите! И что это значит?

— А это значит, что мы не звери. — Спецназовец прикрыл глаза. Бессмысленные препирательства начинали выматывать. Организм не успел окончательно восстановиться после непрерывной череды боев в джунглях. — А в поселке жители, через одного, повстанцы. И не поселок мы с землей сровняли, а партизанскую базу. Другим будет урок.

Следователь начал злиться, почувствовав, что упускает инициативу:

— Поясню. Нет, лучше процитирую первоисточник. Хотя сомневаюсь, что вы его читали. «Не мечите бисер перед зверями. Ибо они обернутся. Узрят вас…»

— «…и растерзают», — с нескрываемым ехидством закончил спецназовец. — Вы думаете, что мы дуболомы? Наизусть только уставы знаем?

Вежливое негромкое покашливание, раздавшееся в палате, стало неожиданностью для обоих любителей цитировать Священное писание. Или знатоков?

У закрытой двери стоял рослый малый. Дверь не скрипнула. Язычок электронного замка не щелкнул. У него была неестественно прямая осанка человека, гордящегося своей военной выправкой. В глаза бросалась блестевшая кожа на безбровом лице. Такой блеск остается после ожога, сведенного пластическим хирургом.

— «Обернутся. Узрят вас и растерзают». Хорошо сказано! — эхом повторил незнакомец, словно пробуя слова на вкус, и прищелкнул языком. — Евангелие от Иоанна, глава двенадцатая. Похвально, что наши офицеры знают на память содержание ТАКОЙ книги. Особенно молодые.

Ему на первый взгляд было под пятьдесят. Или далеко за пятьдесят?

— Ты палатой часом не ошибся? — взъерошился следователь. От неожиданности он забыл, что лично ему дверь открывал магнитным ключом вооруженный сержант военной полиции. Охрана круглосуточно дежурила в коридоре.

— Запись прекратить. Диктофон сдать мне. — Сейчас новый посетитель словно катал во рту стальные шарики. — Что за манера обращаться на «ты» к незнакомым людям?

Жестом фокусника он сунул руку под нос следователю военной полиции. На ладони блеснул жетон с лаконичной гравировкой «КСпН» [1] и идентификационным номером. Металлический символ власти в очередной раз оправдал ожидания владельца. Следователя как ветром сдуло со стула. Он поспешно вложил в раскрытую ладонь нового посетителя диктофон-ручку и суетливо шмыгнул в коридор. Все молчком, не поднимая глаз от пола.

— Быстро соображает. — Незнакомец с глянцевой кожей проводил майора взглядом. — Про долг и честь офицера этот хмырь ничего не вещал?

Незнакомец сел на освободившийся стул. Он заметил, что лицо лейтенанта наливается дурным румянцем от злости.

— Прошу прощения за то, что сразу не представился. Меня все зовут Хеймдалль, хотя это не имя, данное мне любимыми родителями при рождении. — Он широко и располагающе улыбнулся, поймав вопросительный взгляд лейтенанта.

— Понимал бы чего этот следователь… «Хеймдалль», я полагаю, это позывной.

— Да. А ваш позывной «Пересмешник».

— Я в курсе, — хмыкнул спецназовец. — Вы тоже пришли по мою душу.

— За ней! — серьезно ответил Хеймдалль, но тут же рассмеялся и добавил: — Шучу. Есть серьезный разговор. В конце концов, дураков вокруг много, а жизнь одна. Возможно, стоит поменять ее? Если получится выйти за пределы собственной скорлупы, человек, для которого слово «долг» не абстрактное понятие, может узнать, что вокруг происходит много интересного. Поверьте, я плохого не посоветую…