Диверсанты, переправившись через реку, перешли невидимую границу разрешенного района, оказавшись в запретной зоне. Туда не рисковали забираться даже черные, отвечавшие за перехват чужаков. Разведгруппа разминулась с противником на полчаса. Наемники уверенно шли по их следу от места боестолкновения с засадой. Их вел следопыт из местных жителей, зарабатывавших на жизнь охотой и сбором кореньев. Начальство смотрело сквозь пальцы на такое отступление от правил.

Проводник особым красноречием не отличался. Жизнь в джунглях приучает к немногословию. Когда охотники на людей вышли к месту переправы разведчиков через реку, он коротко сказал, указывая на противоположный берег:

— Они уже там. Догнать и обложить, час ходу.

— Лезут и лезут. Все им неймется. — Старший зло плюнул под ноги.

Перебраться на тот берег означало верную смерть для всех: и для дичи, и для охотников. На его памяти оттуда еще никто не возвращался. Ни живым, ни мертвым.

Он продолжал стоять, положив руки на автомат, висевший на груди.

«Впрочем, всех нам не переловить, джунгли большие. Разве тут угадаешь? Стараешься рассуждать, как они, и попадаешь в беду. Ждешь хитрости, а они выбирают простейший маневр. Прут напролом. Ждешь простейшего маневра, а они выбирают уловку».

Группа потеряла двоих людей, подорвавшихся на заминированном трупе. Еще трое были тяжело ранены. Драгоценное время на погоню было потеряно из-за оказания медицинской помощи и эвакуацию. Если бы не эти «мелочи», то их жертвы не успели бы улизнуть за реку. Ну и ладно! У него есть четкий и недвусмысленный приказ нанимателя. За реку не соваться ни под каким предлогом. Ослушников ждет досрочное расторжение контракта. На сленге наемников «досрочное расторжение контракта» означало одно — смерть.

Командир охотников за людьми повернулся и махнул рукой, давая команду на отход. Черные тени бесшумно растворились в лесу, словно их здесь и не было. Всем хотелось поскорее убраться подальше от этого гиблого места.

Ни разведчики, ни охотники за головами не обратили внимания на бугор, поросший пожухлой травой, желтевший в стороне от подбитой техники. Сгоревшие громадины танков тесно прижимались друг к другу, словно малые детки, потерявшиеся в дремучем лесу. Плечом к плечу, стальным бортом к борту не так страшно встречать последнюю минуту бытия, когда реактивная смерть разит из-под полога джунглей.

Ржавые громадины замерли памятником тем, кто лежал под желтым бугром, приняв смерть вместе со своими стальными друзьями. В глубокой яме-могильнике покоились экипажи и десант боевых машин.

Двумя направленными взрывами в земле была выбита пятиметровая конусовидная воронка. Неизвестная похоронная команда не поленилась: укрепила стенки братской могилы жердями и выложила камуфлированными брезентовыми пологами, взятыми из ЗИПов [2] несгоревших машин. Трупы бережно уложили в воронку. У некоторых под рукой было личное оружие. Могильщики заботливо собрали с поля боя все, что находилось рядом с павшими солдатами. Не был забыт никто, кроме тех, кого унесло течением. Тела были переложены срубленными ветвями и пересыпаны тонким слоем земли, чтобы запах тления не так чувствовался. Верх братской могилы был заложен люками от бронемашин, сверху укрытыми срезанным дерном… с противоположного берега. Люки, сорванные с нечеловеческой силой, топорщились «розочками» вырванных краев креплений. На это мог бы обратить внимание лишь эксперт-криминалист. Но таких в этих местах отродясь не видели.

Неизвестная «гроб-команда» постаралась на славу. Никакой падальщик не смог бы добраться до тел.

Могильщики уделили странное внимание погибшим. Не каждое государство так заботится о своих павших. Похоронная команда не думала о бутафории. Никакого надгробного знака, никакой отметины на берегу реки. Никаких ненужных следов, только конкретное дело. Неизвестные не отдали последних почестей погибшим. Но похоронили их, словно павших однополчан. Кто захочет, чтобы его косточки растащило по норам хищное зверье?

Кто-то позаботился, чтобы тела погибших не достались лесному зверью. Никто не увидит: ни свои, ни чужие. За всякой, казалось бы, случайностью, если внимательно присмотреться, всегда обнаруживается чья-то воля. Или ее осколки. Нужно только поглубже копнуть…

Шум реки остался за спиной, поглощенный стеной деревьев. Они шли гуськом, друг за другом. Запахи реки сменились запахом гниющих растений и палых листьев. Четверо ступали скользящим волчьим шагом. Впереди шел Райх, пригнув широкие плечи и опустив голову.

«Будто овчарка, взявшая след. Ни за что не свернет, пока не вцепится в глотку», — с уважением подумал Стрелок. Он давно расчехлил винтовку и нес ее на груди, повесив за ремень на шею.

Десантники двигались, сгибаясь под тяжестью оружия и груза. У каждого, помимо туго набитых рюкзаков и оружия, на поясе — гранаты, пистолеты в кобурах и ножи. Тяжелее всех было Саперу. Он еще тащил за плечами трофеи, найденные в подбитом «Рапторе». Дополнительный груз непривычно давил на плечи и тянул назад. Замыкал колонну Алешкин с автоматом наперевес.