– Да. Я бы не советовал так поступать, но, если губернатор выдвинет данное предложение, должен сказать, что это может сработать. Впрочем, вопрос имеет чисто академическое значение. Я знаю Майка Робсона, он на такое никогда не пойдет.

– Но может сделать вид, что согласен, – сказала Джуди.

– В каком смысле?

– Сообщим Грейнджеру, что губернатор готов объявить о замораживании строительства, но только при определенных условиях, поскольку ему необходимо заботиться о своей политической карьере. Он хочет лично переговорить с Грейнджером, чтобы обсудить условия.

– Верховный суд разрешил представителям правоохранительных органов, – вмешался Стюарт Кливер, – использовать в данном деле обман, мошенничество и хитрость. Единственное, что нам запрещено, – угрожать подозреваемым, что мы отберем у них детей. И еще: если мы пообещаем им, что их не будут преследовать по закону, наше обещание останется в силе. Но то, что предлагает Джуди, мы сделать можем, и это не будет нарушением закона.

– Отлично, – сказал Ханимун. – Не знаю, что у нас получится, но попробовать придется. Валяйте.

Пастор и Мелани ехали в Сакраменто на помятом «кадиллаке». Стоял солнечный субботний день, и в городе было полно народу.

Включив радиоприемник сразу после полудня, Пастор услышал голос Джона Правдолюба, хотя время для его ток-шоу еще не подошло.

– Специальное сообщение для Питера Шобери из средней школы Эйзенхауэра, – сказал Правдолюб.

Шобери был человеком, у которого Пастор отобрал удостоверение личности, чтобы принять участие в пресс-конференции ФБР, а в школу Эйзенхауэра якобы ходила Роза. Пастор понял, что сообщение адресовано ему.

– Я прошу Питера Шобери позвонить мне по этому номеру, – продолжал Правдолюб.

– Они хотят заключить с нами сделку, – сказал он Мелани. – Мы победили!

Пока Мелани ездила по центру города среди множества других машин и тысяч людей, Пастор позвонил с ее мобильного телефона. Он решил, что, даже если ФБР сможет проследить звонок, вряд ли им удастся отыскать их машину среди других.

Сердце отчаянно билось у него в груди, когда он вслушивался в гудки.

Я выиграл в лотерею и пришел, чтобы забрать свой приз.

Трубку взяла женщина.

– Алло? – осторожно спросила она.

Может быть, в ответ на сообщение Правдолюба ей позвонил не один десяток придурков, подумал Пастор.

– Это Питер Шобери из школы Эйзенхауэра.

Она ответила мгновенно:

– Я соединю вас с Элом Ханимуном, заместителем губернатора.

Да!

– Но сначала мне необходимо убедиться в том, что это действительно вы.

Западня!

– Интересно, как вы это сделаете?

– Вы не назовете мне имя юной журналистки, которая была с вами неделю назад?

Пастор вспомнил, как Роза сказала: «Никогда не прощу тебе, что ты назвал меня Флоренс».

– Флоренс, – устало сказал он.

– Я вас соединяю.

Нет, не западня, просто мера предосторожности.

Пастор внимательно разглядывал улицы, опасаясь увидеть патрульных или машины с агентами ФБР. Ничего – только туристы и люди, занимающиеся субботними покупками. Через минуту он услышал низкий голос Ханимуна:

– Мистер Грейнджер?

– Вы готовы принять разумное решение? – не теряя времени, спросил Пастор.

– Мы готовы пойти с вами на переговоры.

– В каком смысле?

– Губернатор хочет встретиться с вами сегодня, чтобы обсудить пути устранения настоящего кризиса.

– А он готов выполнить наши требования и объявить о замораживании строительства? – спросил Пастор.

– Да, – немного поколебавшись, неохотно сказал Ханимун. – Но на определенных условиях.

– На каких условиях?

– Когда мы с вами разговаривали в моей машине, я сказал, что губернатор не может поддаваться шантажу, а вы упомянули некое решение этой проблемы.

– Да.

– Вы умный человек и наверняка понимаете, что губернатор рискует своей политической карьерой. Объявление о замораживании должно быть сделано исключительно осторожно.

Пастор с удовлетворением подумал, что Ханимун разговаривает с ним совсем другим тоном. Исчезло высокомерие, он начал уважать своего противника. Отлично.

– Иными словами, губернатор хочет обезопасить свою задницу и убедиться в том, что я не испорчу ему игру.

– Можно сказать и так.

– Где мы встретимся?