Валентаю было очень тяжело в душе. Слишком много странностей, касающихся его лично. Что его ждёт в этом дворце? Не этим ли путём шли все Избранные до него? И что будет с Джедом, если с Вилли произойдёт то, о чём рассказывал когда-то Маркус? А Маркус говорил, что Избранный развоплощается, чтобы попасть в компанию к Пространственнику. Каков он, Пространственник? И что это значит — проникнуться Пространственником?

Он заметил, что невольно трёт пальцами кожу на лбу. На ощупь ничего не обнаруживалось.

— Так, значит, на рассвете я смогу войти? — спросил он.

— Ты можешь войти, когда тебе угодно, — ответил Альваар.

Вилли решил дождаться рассвета, чтобы убедиться, что Глаз действительно при нём. На память приходили воспоминания. Внезапный ужас Маркуса, его слова: "молись, чтобы тебя не избрали."

"Пространственник, ответь!" — мысленно взывал Вилли.

Молчание — не хочет или не может. И Вилли не хотелось говорить с ним, он слишком хорошо помнил речь Императора, обращённую к нему. Как не вязался этот мёртвый голос из мистических снов с тем образом Пространственника, который создался теперь, по пути от Стамуэна до побережья моря. Он был шутник и весельчак, этот хозяин дворца на облаках.

Вилли лежал молча, глядя в бархатное небо, на высокие, мерцающие звёзды, на проносящиеся стрелки метеоров.

Джед и Альваар тоже не смыкали глаз. Только Харрашт храпел, как заведённый.

***

— Пора, — промолвил Альваар.

Все вскочили, словно только и ждали сигнала. На востоке едва занялась светлая полоса. Замок беззвучно парил над тёмными водами.

— А разве вы не разбудите дракона? — почему-то шёпотом спросил Джед у Альваара.

— Нет нужды, — ответил тот, не отрывая глаз от горизонта. — Дракон нам не поможет.

Восток заалел и первый луч восходящего солнца прорвался из-за горизонта. Оба спутника Вилли повернулись к нему, и их лица осветились алым светом.

— Значит, это правда, — проговорил он.

— Я же говорил, — волшебник словно извинялся.

Солнце выглянуло, и на круглом куполе дворца зажглась ярко-алая звезда на высоком шпиле. Она выбросила длинные лучи, один из них упал вниз и соединился с алым светом, исходящим из лба Вилли. Дворец запел.

— Он приветствует тебя, своего хозяина! — взволнованно сказал волшебник.

Очертания дворца отвердели, прозрачность наполовину уменьшилась, из окон брызнул золотой свет.

— Приказывай, — сказал волшебник.

— Лестницу ко мне!

Искрящаяся лестница, сделанная словно из горного хрусталя и блеска морских волн, простёрлась к ногам путешественников. Вилли сделал первый шаг на её твёрдую поверхность, за ним сделали по шагу его спутники.

Они поднимались по хрустальным ступеням, а лестница не исчезала.

"Неси нас!" — мысленно велел ей Валентай.

Тогда ступени впереди стали сокращаться — путники плавно возносились. За их спинами сверкающий хрусталь растворялся в воздухе. И вот они ступили на широкую площадку перед воротами, венец которых находился так высоко, что не стоило и задирать голову, чтобы его увидеть.

Вилли прикоснулся к полупрозрачным, сияющим, бледно-розовым, кружевным створкам. Решётка едва дрогнула и легко растаяла, открывая путь во дворец.

Далеко уходили алмазные полы, в которых непрерывно менялись цветность и узор. Коридор звенел множеством легчайших колокольчиков. Хозяин вступил в свои владения.

— Тебе-то, Альваар, всё это уже знакомо, — шепнул на ухо волшебнику Фальконе.

— Ты не прав, джедай, — ответил тот. — Дворец Пространственника постичь нельзя.

Стены широкого, светлого коридора состояли из высоких стрельчатых окон, в которые заглядывала утренняя заря. А между тем, ворота начинались прямо в стенах дворца, следовательно, никакого коридора с окнами быть не должно. Как, впрочем, и рассветных лучей солнца, проникающих в эти окна как справа, так и слева. Ведь вошли они в волшебный дворец лицом на восток. Как бы там ни было, малиновый свет восхода встречался в коридоре сам с собой и оттого сам воздух ликовал и пел.

"Неси нас, пол!"

Широкая алмазная дорожка вдруг стронулась и понесла людей вперёд — к распахивающимся дверям. И вот все трое прибыли в широкий круглый зал. Его венчал высокий купол. И был он весь, как узором, покрыт сине-лазорево-золотыми птицами с распластанными крыльями и длинными хвостами. Едва Вилли поднял вверх глаза, как птицы моментально сорвались с прозрачного потолка и с песнями закружились по залу, распространяя волны роскошного цветочного аромата.

— Цветущие Арларии с протуберанцевых гор Залеевары! — очарованно проговорил волшебник.