Она никогда не была более бдительной за всю свою жизнь.

Понимание приходило очень медленно, но сейчас оно укоренилось в ее действительно вялых мыслях и начало превращаться в одну ужасную догадку.

Она всегда спала с оружием под подушкой. Всегда. После ужасного случая с предрассветным взломщиком, который имел место быть около десяти лет назад. Но мало кто знал об том.

Она проснулась прошлым вечером полностью одетая, за исключением обуви, с оружием под подушкой, как всегда.

Насколько могла видеть Райли, было всего два пути того, как она могла здесь оказаться. И оба они начинались ее уходом из дома, после того, как она сказала Эшу, что ей нужно побыть одной. Она, бесспорно, была вооружена, поскольку по-другому и быть не могло. Она собиралась сделать что-то — чем бы это ни было, но в процессе была либо застигнута врасплох, либо же получила удар исподтишка от кого-то, вооруженного шокером. После этого…

Либо она сама, придя в себя после того, как пролежала оглушенной в течение черт знает какого времени, смогла прийти домой и добраться до кровати. При этом она была слишком опустошена, чтобы снять с себя испачканную в крови одежду, но все же смогла скинуть туфли и помнила, где должен лежать ее пистолет, либо же…

Либо домой ее принес человек, который напал на нее. Снял с нее обувь. И положил оружие под подушку, потому что знал, что она будет ожидать найти его там, когда проснется.

Черт.

Круг подозреваемых, если он и был, неожиданно стал очень, очень маленьким.

Эш знал, где она ночью держит оружие. Но еще знал Гордон. Если бы еще кто-то здесь знал это, Райли была бы очень удивлена. Но может, действительно еще кто-то знал. Черт, может все знали.

«О, Господи, чего же еще я не помню?»

Ее машина стояла здесь, ключи в сумке. Была ли она за рулем, направляясь куда-то прошлой ночью? Могла ли она вести автомобиль на обратном пути, страдая от последствий перенесенной, практически, казни на электрическом стуле? Никаких следов крови в ее машине, но… Три мили до моста, если брать в расчет, что она была на материке. Конечно, не прошла же она их пешком?

«Что бы ни произошло, это случилось не здесь, не на острове — я так полагаю. Но почему я так считаю?»

Потому что алтарь, если это — то, для чего его использовали, был на материке. Потому что измученное и искромсанное тело мужчины нашли там же. И потому, что она никак не могла поверить, что второе, никак не связанное с тем, применение насилия могло произойти в этом маленьком районе в ту же ночь.

Рационально. Здраво. Возможно, верно.

Возможно.

— Райли?

«О, черт. Я даже притворяться теперь не могу?»

— Хммм? — пробормотала она.

— Почему ты до сих пор не спишь?

Он носом водил по задней части ее шеи.

— Я думал, ты уснешь мгновенно.

— Я просто размышляю.

— О чем? Об убийстве?

— Да.

Она не солгала. Вовсе нет.

— Это — то, с чем мы сталкиваемся по роду своей работы.

Не поворачивая ее лицом к себе, Эш сгреб ее в свои объятья.

— Я смогу уговорить тебя забыть об этом до завтра, или к этому мне тоже следует привыкнуть?

Что она могла рассказать ему? Как много она могла рассказать?

Насколько ему можно было доверять?

Райли ощущала непривычное отчаяние, и это чувство ей не нравилось.

Особенно когда оно заставило ее выпалить:

— Я — другая. Когда веду расследование.

— Значит дело не только в использовании большего количества энергии? — сказал он минуту спустя.

— Нет. Это тоже, но… Я практически живу работой. Я помешана на ней.

Она постаралась добавить равнодушия в свой голос

— Мой босс говорит, это-то отчасти и делает меня хорошим детективом. Другие люди… дали понять, что я могу быть очень сдержанной или со мной трудно вступить в связь, когда я работаю над делом.

— Предупрежден — значит вооружен?

— Ты имеешь право знать.

Его руки сжались вокруг нее.

— Райли, я понимаю, как наша работа может захватить нас. Ты знаешь, как далеко моя работа завела меня. Я вернулся обратно в дом моего детства, где быть окружным прокурором — всего лишь штатная работа. Ты не можешь позволить работе поглотить себя.

Райли хотела вспомнить его историю, действительно хотела. У нее было чувство, что это было жизненно важной частью той головоломки, в которой она сейчас находилась. Но она смогла сказать лишь следующее:

— Мужчина мертв, Эш. Разве меня не должно это волновать? Разве тебе не следует беспокоиться из-за этого?

— Я просто говорю, что ты ничем не поможешь ни расследованию, ни себе, если немного не отдохнешь.

— Ты прав, конечно.

Его руки вновь сжались вокруг нее, и когда он пробормотал, в его голосе было что-то успокаивающее, что нельзя было передать словами: