— А еще от вас ушла жена.

Я опустился на край постели, мое бумажное одеяние громко зашуршало.

— Эти сведения записаны в моей истории болезни?

— Я говорил с женщиной, которая спасла вам жизнь, — произнес он без малейшего намека на пафос, словно у каждого человека имеется такая женщина, или, по крайней мере, доктор точно знал, в какой фирме ее можно взять напрокат.

— Да, верно. — Я провел указательным пальцем по губам, они все еще немного болели — очевидно, спасая мне жизнь, Сара слишком усердно целовала меня в губы.

— Она волнуется за вас, — сказал доктор. Он украдкой посмотрел на часы. Чтобы его жест был менее заметным, доктор носил часы, перевернув циферблат на внутреннюю сторону запястья. Он был милым человеком, этот доктор Гринхат. Я видел, что он изо всех сил старается проявить должное внимание к моему случаю, однако я был лишь слабым всплеском в том нескончаемом потоке больных, который изо дня в день проплывал у него перед глазами. — Вам следует обратиться к врачу, мистер Трипп. Для начала к терапевту.

— Обязательно, в самое ближайшее время.

Последовала пауза. Доктор Гринхат пробежал глазами листок, приколотый к алюминиевой дощечке, которую он держал в руке, затем снова посмотрел на меня. — А также вам стоит подумать о сеансах у психотерапевта.

— Вы слышали историю об убийстве собаки?

Доктор кивнул, потом взял стоявший возле окна стул, подтащил к моей кровати и уселся на самый краешек с такой осторожностью, словно боялся, что у него не хватит сил снова подняться на ноги.

— Грэди, у вас есть еще одна проблема — наркотики, — сказал он все тем же усталым голосом, в котором не было ни особого презрения, ни преувеличенной деликатности. — А кроме того, вы вообще очень небрежно относитесь к себе и к своему здоровью. Вы плохо питаетесь, верно? Вас укусила собака, а вы даже не обратились к врачу. Считайте, вам повезло, что сегодня вы оказались в больнице. В рану попала инфекция, еще день-два, и вы могли бы лишиться стопы. Нам пришлось накачать вас антибиотиками.

— Спасибо, — едва слышно прошептал я.

— Что же касается ваших приступов… Не знаю. Насколько я понимаю, последнее время вы находились в постоянном напряжении. Возможно, они объясняются именно этим.

— Значит, я попал под напряжение.

Доктор потер подбородок и слегка коснулся указательным пальцем нижней губы. Я подумал, что он слишком устал и у него не осталась сил на улыбку.

— Кхе… а та женщина, Сара, она все еще здесь?

— Нет. — В глазах доктора промелькнуло нечто похожее на сочувствие. — Она сказала, что ей надо вернуться домой, кажется, у них там какая-то грандиозная вечеринка.

— Послушайте, доктор, — я расправил подол моей бумажной рубашки, — я могу уйти? Мне надо… увидеть ее.

— М-м… — Он задумался, однако не стал листать историю моей болезни, приколотую к алюминиевой дощечке. Подозреваю, что отчаяние, которое доктор прочел в моих глазах, в конце концов заставило его сдаться.

— Я разрешу вам уйти, но при одном условии.

— Каком?

— Это будет последняя глупость, которую вы совершите.

— О, в таком случае я возвращаюсь в постель. — На этот раз доктор не тер подбородок и не подносил палец к губам. — Шутка.

— Послушайте, — он открыто посмотрел на часы, — я не имею права удерживать вас, если вы действительно хотите уйти. Но я назначу вам инъекции ампициллина. И пообещайте, что полностью пройдете весь курс. Я выпишу рецепт и скажу сестре, чтобы она принесла вашу одежду.

— Обещаю, весь курс, до самого конца. — Я приложил руку к груди. — Спасибо.

Но он уже скрылся в дверях и, взмахнув полами халата, умчался по коридору. Минуту спустя в палату вошла медсестра, она отключила меня от капельницы и избавила от пластмассового браслета. Я натянул заляпанные грязью джинсы, пропахшую потом рубашку и вельветовый пиджак с разорванным карманом, пробормотал «до свидания» и направился к выходу. Я уже был у самой двери, когда у меня за спиной раздался голос сестры, и я наконец узнал, как выглядит мой молчаливый сосед по палате.

— Эй, мистер Трипп, не забудьте свой барабан. Или что там у вас.

Само собой, это была туба — моя медная спутница, преследующая меня черная ванзорновская перчатка. Она снова увязалась за мной: мы вместе вошли в лифт и спустились на первый этаж, рука об руку прошествовали через просторный вестибюль больницы и вышли на крыльцо. Она послушно стояла рядом, пока я топтался на ступеньках, соображая, сколько времени мне потребуется, чтобы дойти до дома Сары. Туба терпеливо наблюдала за моими мучениями, когда я, взявшись за непривычное для меня дело, попытался принять решение.