Вальтер на мгновение замешкался. На его красивом лице с широкими скулами и мужественным подбородком появилось несколько мелких морщинок: гримаса означала то ли тихое бешенство, то ли понимающую улыбку. И он по-прежнему демонстративно не смотрел в мою сторону. Холодное отвращение и подчеркнутое высокомерие — из всех возможных вариантов он выбрал, пожалуй, самый разумный и вполне оправданный способ поведения. Жакет висел у Вальтера на руке, он машинально поглаживал мех на воротнике. Вальтер пристально смотрел на жену своими прозрачными голубыми глазами. Я подумал, что он дает ей последний шанс. Сара опустила руку мне на плечо. Он кивнул, повернулся к гостям и пригласил их проследовать в его кабинет.

— Что это на вас нашло, профессор Трипп?

Я не сразу ответил, потому что никак не мог набрать в легкие достаточно воздуха.

— Книга. — Мне наконец удалось выдохнуть одно-единственное слово и понять, что стало причиной моих слез. Воспоминания о Докторе Ди, который всю жизнь копал ямы на газоне Гаскеллов, наполнили мое сердце щемящей тоской, но я сокрушался вовсе не из-за смерти старого слепого пса. — Я потерял «Вундеркиндов».

— Всю рукопись?!

— Всю, осталось только семь страниц.

— О, Грэди. — Сара опустилась на колени и прижала к своей мягкой груди мою поникшую голову, в которой бешено кружилась и рассыпалась на части гигантская черная вселенная. Она положила холодную ладонь мне на лоб, как будто проверяла, нет ли у меня температуры. — Ты такой растяпа. — Голос Сары звучал сердито, но тон был ласковым.

— Я знаю.

Сара провела ладонью по моему виску, отыскала седой волос, ухватила его двумя пальцами и безжалостно выдернула.

— Ой, — я тихонько взвизгнут. — Все, больше нет?

— Есть, и очень много.

— Я старый.

— Ты ужасно старый. — Она выдрала у меня из головы еще один волос и уставилась на него, словно актер, изображающий философские раздумья Гамлета над пластмассовым черепом. — Я все рассказала Вальтеру.

— Угу, я понял. И он сказал, что давно знал о нашем романе, верно?

— Он сказал, что ничего не знал о нашем романе.

Я поднял голову и заглянул ей в лицо:

— Он все еще любит тебя?

Сара задумалась над моим вопросом. Она прикусила губу и закатила глаза, вспоминая подробности разговора с мужем.

— Мы не обсуждали эту тему. А ты все еще любишь Эмили? Нет, не надо, не отвечай. Я спрошу иначе: что она сказала, когда узнала о нас? Ты рассказал ей о нас?

Я рассказал Эмили о нас с Сарой? Я не мог вспомнить. Холодная рука Сары по-прежнему прижималась к моему лбу.

— Нет, — отрезала Сара, увидев, что мой неповоротливый мозг не способен выдать более-менее внятный ответ. — Не надо, ничего не говори. Просто скажи, что ты решил. Что ты собираешься делать?

Неожиданно я почувствовал, как работают мои легкие, как четко и размеренно функционирует этот загадочный механизм у меня в груди, ритм моего дыхания вдруг превратился во что-то видимое и осязаемое. Почему мои легкие до сих пор работают, почему они не остановились? И что случится, если они остановятся? А что, если они столько лет работают просто потому, что я никогда не задумывался над тем, как они работают?

— Грэди? — позвала Сара.

— Я не могу дышать!

Тонкий психолог, опытный администратор, Сара Гаскелл уловила в моем восклицании нечто большее, чем я на самом деле в него вкладывал. Она отшатнулась, вскочила на ноги и отбежала в сторону, словно я толкнул ее или попытался ударить. «Вы оба душите меня своей настойчивостью» — таков был смысл, который Сара вложила в мою фразу. Она решила, что я говорю о ней и о том требовательном головастике, которого сотворил мерзавец Грэди Трипп. Возможно, так оно и было.

— Отлично, я все поняла. — Сара указала на дверь. — Разговор окончен. Убирайся. Пошел вон.

— О, нет, Сара, прости! — Я умоляюще вытянул руки. — Я не то имел в виду. Просто… просто я очень устал.

— Ты хочешь сказать, накурился до одури.

— Нет! Я сделал всего одну затяжку! Правда, одну-единственную, и сразу же потушил сигарету.

— Ну надо же, какой подвиг! — Сара посмотрела на часы. — Боже мой, без четверти два! Через пятнадцать минут начнется церемония закрытия. — Она прищурила глаза и уставилась на меня холодным взглядом, не лишенным известной доли презрения и даже ненависти. Я отнял у нее драгоценное время — величайшее преступление, которое вы могли совершить по отношению к Саре Гаскелл.

— Ладно, Грэди. В таком случае уйду я. А ты, если хочешь, оставайся. Сиди и дыши. Дыши свободно и затягивайся поглубже. Сиди, сколько влезет, может быть, высидишь еще парочку своих дурацких слезинок. Пока. Желаю удачи.

— Сара…

Я поднялся со стула и шагнул к ней. Я сделал еще одну нелепую, жалкую, поражающую своим цинизмом попытку удержать Сару. Я оправдал ожидания тех людей, которые меня хорошо знают, потому что в подобной ситуации ничего другого они от меня и не ждали.

— Сара, а если я скажу, что хочу на тебе жениться?