Между тем капитан предпочел не уклоняться от намеченного курса, зная, что, если поднимется ветер, несущий непогоду, бриг всегда сможет укрыться на ночь, ибо к шести часам вечера он будет в районе Окленда.

Бухта, в глубине которой стоит Окленд, [59] одна из самых безопасных в этой части Тихого океана. Как только корабль проходит через узкий проход между скалами Парера и Манукау-Харбор, он находит рейд, [60] полностью защищенный со всех сторон. Нет даже необходимости входить в порт, потому что рейда вполне достаточно, чтобы найти стоянку. Не приходится удивляться, что при таких преимуществах для морской торговли город очень быстро вырос. С окрестностями он насчитывает шестьдесят тысяч душ. Расположенный этажами на холмах с южной стороны бухты, Окленд очень живописен и прекрасно благоустроен. Его скверы и сады украшают тропические растения, а Данидин и Веллингтон могут позавидовать широким улицам, гостиницам и магазинам этого любопытного города.

Если бы «Джеймс Кук» укрылся в порту, он встретил бы там сотню причаливающих и снимающихся с якоря кораблей. В северной части Новой Зеландии притяжение золотой лихорадки чувствуется значительно меньше, чем на юге. Там бриг легко мог бы избавиться от новичков, взятых в Данидине, и заменить их четырьмя или пятью, выбранными среди тех, кто остался на берегу из-за ремонта судов. Капитан, несомненно решился бы на это. Лэн Кэннон и его товарищи настолько не нравились Джибсону, что, к великому разочарованию Флига Балта и Вэна Мода, он заменил бы новичков, если бы бросил якорь в Окленде. Но море пока не вызывало опасений, и капитан, экономя время, решил простоять ночь в открытом море. Корабль немного отошел от берега, подтянул паруса и бросил якорь до утра.

На следующий день, второго ноября, бриг при боковом ветре вышел к другому рейду Кайнара, более просторному, чем Окленд. Наконец спустя сутки корабль прошел от семидесяти до восьмидесяти миль. Слева остались рифы Три-Кингс. Перед форштевнем открывались Тонга, Гебриды, Соломоновы острова, что лежат между экватором и тропиком Козерога. Теперь нужно было взять направление на северо-запад, к Новой Гвинее, до которой оставалось еще девятнадцать тысяч миль. Там, кстати, можно было осмотреть острова Луизиада и другие, входящие теперь в колониальные владения Германии.

При спокойном море и попутном ветре мистер Джибсон рассчитывал пройти этот путь довольно быстро. В экваториальных водах погода более устойчивая, чем в районе Новой Зеландии и Австралии. Это часто оборачивается дурной стороной, ибо при отсутствии ветра парусное судно может быть задержано на многие дни — в противоположность пароходам, которые в безветренную погоду только выигрывают. Но зато они много дороже. Поэтому, когда речь идет о малом и большом каботаже в дальних морях Тихого океана, лучше использовать паруса, чем жечь уголь.

Как бы то ни было, но слабый или переменный ветер грозил уменьшением скорости до двух-трех миль в час. На «Джеймсе Куке» все паруса были подняты: и бизань, и малые паруса, и лисели. Но если наступит мертвая зыбь, когда никакого дуновения ветерка и только длинные волны покачивают корабль, не двигая его с места, тогда не помогут никакие паруса. Тогда мистер Джибсон может рассчитывать лишь на течения, которые в этой части Тихого океана направлены к северу.

Но пока еще держался слабый ветерок. Верхние паруса судна надувались, и «Джеймс Кук», скользя по поверхности, оставлял за собой слабый след.

Поутру, когда Хаукинс, Нат Джибсон и капитан говорили о том, о чем обычно говорят во время плавания — о погоде, мистер Джибсон сказал:

— Не думаю, что этот штиль надолго.

— А почему? — спросил судовладелец.

— Взгляните на горизонт. Видите облака? Они скоро принесут ветер, или я сильно ошибаюсь.

Но они не поднимаются, эти облака, — заметил судовладелец, — или поднимаются чуть-чуть и быстро рассеиваются…

— Вот увидите, друг мой, они вырастут, а облака — это ветер…

— Который нам очень нужен, — подхватил Нат Джибсон.

— О, — продолжал капитан, — нам не нужен ветер на три рифа! Нам бы только наполнить лиселя и надуть малые паруса…

— А что показывает барометр? — спросил Хаукинс.

— Он понемногу опускается, — ответил Нат Джибсон, посмотрев на прибор в рубке.

— Пусть себе опускается, — сказал капитан, только медленно, а не прыгает, как обезьяна по кокосовой пальме то вверх, то вниз!.. И если штиль неприятен, то порывистый ветер опасен, и я думаю, что предпочтительнее…

— Я скажу тебе, что предпочтительней, Джибсон, — заявил Хаукинс, хорошо бы иметь на борту небольшую вспомогательную машину на пятнадцать — двадцать лошадиных сил… Это помогло бы двигаться вперед при абсолютном штиле и, кроме того, входить в порт и выходить из него…

— Да ведь обходились же без нее до сих пор и теперь обойдемся, — ответил капитан.

— Ты остался, друг мой, моряком старой закалки.

— Правда, Хаукинс, не люблю я эти смешанные корабли! Если они хороши как пароходы, то плохи как парусники, и наоборот…