Бредников устало потирал подушечками пальцев глаза: видно, ему за последние сутки и поспать толком не удалось. Тавров некоторое время наблюдал за этой процедурой, затем спросил:

– А что показали данные видеонаблюдения? Ведь снаружи и внутри особняка стоят видеокамеры, выведенные на пункт охраны. Там даже есть человек, который всем этим занимается. Э-э… как его?

– Крутов Леонид Сергеевич, – подсказал Бредников. – Мы взяли в работу имевшиеся видеоматериалы. Крутов еще вчера передал нам все, что мы затребовали.

– А что он сам сказал? Может, заметил что-то странное накануне похищения? – спросил Тавров.

– Нет, ничего такого он не заметил, – ответил Бредников. – Но он сообщил весьма ценную информацию о тех людях, которые с месяц назад организовали, по утверждению Лаврушина, слежку за Соколовой. По словам Крутова, Лаврушин очень серьезно воспринял факт слежки и поручил Крутову установить дополнительные камеры для наблюдения за прилегающими к особняку дворами и переулками. На кассетах, переданных Крутовым, эти люди наверняка засветились.

Зазвонил телефон. Бредников взял трубку:

– Бредников слушает. Кого? Нет, мы его не задерживали… С какой стати нам его задерживать? А в чем дело?

Бредников замолчал, слушая собеседника, и на глазах его лицо становилось из просто озабоченного напряженно-озабоченным.

– Я понял. Если вдруг он появится или даст о себе знать, немедленно звоните мне, в любое время дня и ночи. Спасибо!

Бредников положил трубку, обвел нас с Тавровым воспаленным взглядом и сказал:

– Звонил Мурлов.

– Кто? – почти одновременно переспросили мы с Тавровым.

– Мурлов Викентий Аркадьевич, управляющий Соколовой, – пояснил Бредников. – Так вот что он сказал: Крутов сегодня на работе не появился и не позвонил по поводу причины своего отсутствия. Управляющий заверил, что это первый подобный случай за те пять лет, которые Крутов работает у Соколовой.

Бредников побарабанил пальцами по столу.

– Вот что, давай сделаем так, – предложил Тавров измученному следователю. – Заяви Крутова в розыск и отдыхай. А мы со Славой поедем в особняк Соколовой и поговорим с Викентием, выясним подробности. Ну и фотографии Крутова раздобудем.

Важный дворецкий Викентий все более и более утрачивал свою невозмутимость: сегодня у него даже бакенбарды топорщились, словно развеваемые шквальным ветром.

– Это непостижимо! – растерянно повторял он, тыча в записную книжку серебристым «паркером». – Каждый день в этой книжке я отмечаю приход тех, кто здесь должен находиться по долгу службы. Это наша кухарка, горничная, а также известные вам господин Лаврушин, господа Порхов и Крутов. Когда они покидают дом, то обязательно предупреждают меня: такой порядок завела с самого начала Вероника Павловна, и он никогда – вы слышите? – никогда не нарушался. Если человек заболел или еще какой-нибудь форс-мажор, то он обязательно отзванивается, и я делаю отметку. И вот, пожалуйста!

Викентий озадаченно почесал бакенбард «паркером», оставив на щеке чернильный след.

– Вы звонили ему домой или на мобильный телефон? – спросил Тавров.

– Разумеется, звонил по обоим номерам! – вскричал Викентий. – Мобильник Крутова выключен, к городскому никто не подходит. Поэтому я и решил, что его задержал следователь. И вот выясняется, что никаких оснований для неявки на работу у Крутова нет. Выходит, что…

Викентий запнулся, не решаясь продолжать, и в отчаянии посмотрел на Таврова.

– Не стоит паниковать раньше времени, – попробовал успокоить его Тавров. – Неявка Крутова на работу вовсе не означает, что и до него докатилась волна похищений или…

Тут Тавров спохватился, воздержавшись произносить слово «убийство», и закончил речь следующей фразой, которую, видимо, полагал успокаивающей и оптимистичной:

– Мало ли что могло случиться: дорожно-транспортное происшествие, инфаркт, инсульт, банальный уличный разбой, наконец! Уверен, что уже сегодня люди следователя Бредникова найдут Крутова в больнице или в морге.

Как ни странно, тезисы Таврова оказали успокаивающее действие на Викентия. Он на глазах обрел обычную невозмутимость и спросил:

– Не желаете ли кофе, господа?

Господа пожелали, и Викентий вышел, оставив нас одних.

– Что скажете, Валерий Иванович? – спросил я. – Не кажется ли вам, что этот внезапно исчезнувший Крутов и есть тот самый «засланный казачок»?

– Зачем ему скрываться? – пожал плечами Тавров. – У Бредникова вроде бы нет никаких оснований подозревать Крутова.