– Джонни… – Рука горела огнем.

– Что еще за Крэйг такой? – Он наконец убрал ногу, и я повалилась на пол, баюкая поврежденную руку. Джонни возвышался надо мной с искаженным от ярости лицом. – Я еще раз спрашиваю, что за долбаный хрен этот Крэйг?

– Просто парень, которого я подвозила.

– Просто парень, которого ты укатала, да?

– Господи, Джонни, он для меня действительно пустое место.

Джонни снова отошел к окну и встал, повернувшись ко мне спиной. Кажется, он просто не хотел меня видеть. Если бы видел, озверел бы еще больше.

– Если он – пустое место, с чего он тебе названивает? – Джонни старался сдерживаться, но бешенство прорывалось сквозь напускное спокойствие, как тускло-розовый цвет пробивался сквозь красную краску «Слона».

– Не знаю я.

Сами собой потекли слезы. Сил моих больше нету.

– Лжешь, Кэйти.

– Не лгу. Я не знаю, почему он мне названивает. Я ничего не сделала!

Поднявшись на ноги, я схватилась за куртку. Все, ухожу отсюда.

– Тогда откуда у него твой номер?

– Его другу стало плохо у меня в такси. Я помогла дотащить его до квартиры этого Крэйга. И забыла там телефон. Пришлось с ним поужинать, чтобы получить мобильник обратно.

– Это еще что за хрень? Пришлось с ним поужинать?

– Да, но ничего не было, Джонни. Клянусь тебе, ничего не было!

– Шлюха.

Левый глаз взорвался тысячами искр, боль была такая, что я даже перестала воспринимать ее. Меня швырнуло назад, и я приложилась затылком об угол кофейного столика еще до того, как коснулась пола. Наверное, на несколько секунд я вырубилась, потому что потом было такое ощущение, будто просыпаюсь, а левый глаз открыть не могу. В ноздри шибанул затхлый запах старого ковра, а где-то надо мной Джонни нянчил свой кулак, плакал и причитал:

– Вот дерьмо, что же я с тобой сделал? Кэйти, я ведь тебя люблю.

Под ногой у меня зашуршала бумага, и я сначала подумала, что это папино письмо, – но это был старый счет за газ, исписанный стихотворными строчками.

Розовый мобильник – Эми: «Ты совсем не сексуальная, когда дуешься. НУ ЖЕ, Кэти, позвони мне. Появись. Или мамаша тебя совсем запрягла?»

Голубой мобильник – Джоэл: «Кот, я из салона. Слышишь, фены шумят? Завтра вечер для учеников. Приходи к шести, я тебе прическу сделаю. У меня классно получается, честно. Хочу тебя увидеть. Пока».

Желтый мобильник – Стеф: «Привет, Кэт, надеюсь, поездка в Шотландию прошла нормально. Ты ведь уже вернулась? Хочу рассказать тебе уйму всего. Да, кстати. Ты не знаешь кого-нибудь, кому нужны недорогие игрушки? Наш заказчик в конце концов взял только двести штук. Они не краденые, ничего такого. Позвони, позвеним».

Зеленый мобильник – Ричард: «Китти, это я. Как твой грипп? Дотти хочет прийти и за тобой поухаживать. И я тоже. В самом деле, где ты живешь? Я начинаю думать, что ты замужем или еще что-нибудь… Если серьезно, я бы с радостью посмотрел, где ты обитаешь. Ладно, это я занудствую. Созвонимся. Поправляйся».

Красный мобильник – Джонни: «Кэйти, я люблю тебя. В тысячный раз прошу у тебя прощения. Этого никогда больше не повторится, обещаю. Слушай, я решил взять себя в руки. Ведь это же не я – я не такой. Кэйти…»

Винни читала «Лондон такси таймс». Ясно, опять какие-то нюни про таксистов. Я подошла к столику. Винни подняла голову.

– Господи, – произнесла она. – Что это с тобой?

Фонарь являл собой смешанную гамму бледно-желтого и темно-зеленого. Винни просто обалдела – а видела бы она мой фингал на прошлой неделе.

Я сбросила куртку, повесила на спинку стула. Небо за окном светлело, края грозовых туч медленно окрашивались в цвет индиго. Октябрьский дождь, холодный и мрачный. Я заработала без малого три сотни – для воскресной ночи почти нереально, – но и выжата была как лимон. После недельного перерыва выкладываться пришлось по полной программе. А теперь мне надо взбодриться. Стол качнулся, когда я села. Винни закурила, глубоко затянулась и подалась вперед, разглядывая мой глаз. От прищура бледное лицо сморщилось, как скомканная простыня.

– Вин, кончай ртом мух ловить.

Я обвела взглядом переполненный зал, высматривая Большого Кева. Воздух был пропитан дымом и паром.

– Английский завтрак и один кофе, Кев, ладно? Спасибо.

К нам направился Родж Хакенхэм; он торжественно нес в своих лапищах что-то вроде дешевой розовой кофточки из полиэстера.

– Вы-то, леди, мне и нужны. Что скажете об этом товаре? Все этикетки подлинные. Одна за пятнадцать, две – за двадцать.

– Отстань, Родж, – сказала Винни.

– Да бросьте, побалуйте себя, – настаивал он. – На воротник гляньте! Кружева что надо. У меня там в тачке и другие цвета есть.