Квартира, как я позже выяснила, принадлежала его матери. Она переехала с новым мужем в Саффолк и разрешила сыну безвозмездно пожить там, пока квартира не будет продана. Фотография матери Стефа с супругом стояла на каминной полке. Она немного напоминала мою маму. А несколькими днями позже в «Крокодиле» Стив Эмбли поведал мне историю о Фреде Зеффи. Фред крутит баранку, но в основном торгует на рынке – это выгоднее. И однажды на Саут-Банк какой-то безмозглый маленький поганец попытался впарить ему чехлы. Беда в том, что Фред узнал те самые чехлы, которые у него сперли недавно. И чехлами дело не ограничилось. Фред обнаружил пропажу еще кое-какого добра. Он тотчас рванул на стоянку – взять на подмогу кого-нибудь из приятелей. Но, когда вернулся, коротышки и след простыл. Осталось только несколько сваленных в кучу чехлов.

Стеф потянулся с кровати за бутылкой «Джека Дэниэлса» и нашел ее без труда, хотя мы и лежали в кромешной темноте. Сделал глоток и передал бутылку мне. Огненная вода согрела меня – и развязала язык.

– Что это был за разговор по мобильнику, а, Стеф? Что у вас творится?

– Тебе это не интересно.

Был бы свет включен – заглянула бы ему в глаза.

– Нет, интересно.

– Могут у меня быть свои секреты? У тебя их вон сколько.

– Ничего подобного! Это просто моя природная загадочность.

– Да-да, Кэт, конечно, – хмыкнул Стеф.

– Ну ладно, расскажи. Это как-то связано с тем вином?

– Э-э… Ну… В общем, да.

Теперь мне уже не нужно было смотреть ему в глаза.

– Врешь. – Я отдала Стефу бутылку, и он отпил еще глоток. – Выкладывай.

Раздался вздох.

– Так и быть. Только уговор: секрет за секрет.

– Ладно. Ты первый.

Стеф прочистил горло, выдержал паузу.

– Это совсем другое дело, – разродился он наконец. – Прибыльное. Минимум усилий, максимум выгоды.

– Что ты должен делать?

Молчание. В комнате стояла такая темень, что я ничего не могла разглядеть, хотя глаза уже должны были привыкнуть. Я почти чувствовала, как расширяются зрачки. Темнота обретала вес и цвет – пурпурный.

– Приходит человек, приносит деньги. Мы держим их у себя одну неделю. Потом он возвращается и забирает их. Мы получаем свою долю.

– Что за человек? Сколько денег?

– По-разному. Завтра, наверное, миллион. В следующий раз может быть больше.

– И сколько вы получите?

– Десять тысяч на троих.

Все кружится. Нужно, чтобы зрение зацепилось за что-то, но все заслоняет тьма. Снова глотаю виски – и захожусь в кашле.

– Стеф, это еще что за хренотень?

– Тш-ш. Не гони волну. Я не знаю, понятно?

Я пыталась зажечь свет, но не могла нашарить выключатель. И притворяться спокойной тоже не могла.

– Стеф, не впутывайся в это! Тут какая-то крутая лажа! С чего тебе будут отваливать десять тысяч только за то, что ты подержишь у себя чужие деньги? А у себя они их почему хранить не могут? Да кто они такие вообще?

– Без понятия. Их Эдди знает.

– Стеф, ты лопух!

За дверью заскрипели половицы. Стеф накрыл мою руку ладонью, и я тотчас вцепилась в нее.

– Кто там? – крикнул Стеф.

– Эй, давай ты уймешься и будешь свои семейные проблемы утром решать? – послышался знакомый голос. – А то некоторым тут поспать приспичило.

– Да, Эдди, извини.

Половицы заскрипели снова: Эдди уходил. Я выждала минуту, не меньше.

– Как по-твоему, он слышал?

Раздался щелчок, и комнату залил свет. Стеф включил лампу со своей стороны кровати. Взбудораженный, он обернулся ко мне и зашептал:

– Кэт, что ты со мной делаешь? Не думаю, что он слышал. Если б слышал – довел бы до нашего сведения.

– Стеф, извини, правда, извини. Чего я меньше всего хотела – так это чтобы вы с Эдди из-за меня поссорились, но…

– Все. – Он предостерегающе поднял руку. Наэлектризованные волоски казались пушистым золотым ореолом. Лицо Стефа смягчилось, он погладил мою грудь. – Кэт, ты должна понять: это и есть моя работа. И я прекрасно знаю, что делаю. Если ты не бросишь свои штучки, я просто перестану тебе рассказывать. Ты спросила – я ответил. Лады?

Я помедлила. Хотелось бы еще кое-что узнать, но я сама же все испортила.

– Лады…

– Правильно. – На его лице снова сияла улыбка. – А теперь выкладывай свой секрет.

– Ох, Стеф…

Он поцеловал меня, и я снова вдохнула этот восхитительный аромат чернил.

– Кэт, почему ты последнее время такая грустная? Что-то случилось, да? Я это понял по твоему лицу еще в прошлый раз, и сегодня опять та же история.

– Не знаю, о чем ты.

– Знаешь. – Его глаза совсем рядом. Светлая-светлая голубизна.