тот сумбур, черная пелена, в которой она запуталась, не могли быть частью Герки!

Его мир был разноцветным, ярким и добрым! Легким, как весенний ветер… Нет, это

был не Герка, она ошиблась. И все же… Ева знала, что это он. Что-то случилось,

перемешало разноцветные краски, залило его душу черными чернилами… Ева

сосредоточилась, пытаясь понять причину. Но она не могла читать мысли, лишь

смутные отголоски ощущений улавливались ей. Как можно разобраться в этом мраке!

Что же произошло, если… Ничего не получалось, она не могла понять. Только

странное видение — клубок спутанных ниток, распутать которые уже невозможно.

Никогда. Можно лишь разорвать… Но это…

— Стой!!! — закричала она и испугавшись собственного крика, широко распахнула

глаза.

Комната поплыла перед ней, но сейчас было уже не важно, что здесь нет окон.

Клаустрофобия казалась детской страшилкой по сравнению с тем, что прочитала Ева

в душе Георгия. Но что?! Она не могла вспомнить! Истина открылась ей на долю

секунды, но тут же ее собственный крик вырвал ее из мрака и не дал до конца

осознать… Тогда откуда это 'стой!'?!

Жаркая волна захлестнула ее, она вскочила, готовая пробить чертовы стены и

бежать, бежать туда где он! Остановить что-то страшное, что закралось в его

душу, спасти от неизбежного! Подскочив к двери, Ева из всех сил заколотила по

мягкой обшивке, начала царапать ее, в кровь ломая ногти. Через минуту вата и

клочья дерматина заваливали всю комнату, а на обнажившемся дереве зияли

глубокие

борозды, как от когтей тигрицы… Когда совсем уже нечем стало дышать, Ева

заставила себя остановиться. Ярость все еще клокотала в ней, но силы быстро

истощились. Едва сдерживая сильную возбужденную дрожь, Ева посмотрела на

окровавленные пальцы и обессилено сползла на пол. Нет, ничего не изменить.

Нельзя позволять себе такие выходки, ничего все равно не изменить…

Она прикрыла глаза, восстанавливая дыхание и вдруг поняла, что стала совсем

беззащитна. Сейчас, когда все сильные эмоции оставили ее, истина, долго и

тщательно скрываемая от себя самой, выплыла наружу и стала перед ней как

восклицательный знак. Огромный жирный восклицательный знак.

Ева была безумно голодна.

В больнице ей достаточно было питаться раз в полгода, но там жизнь была

размеренной и той страсти, которую она пожирала время от времени, хватало ее

телу надолго. Зато здесь… С тех пор как она встретила ИХ, энергия уходила как в

трубу. Любовь, неудовлетворенное желание, страсть, нежность, страх… Они сожгли

ее силы за

считанные дни. Ева уже несколько дней подсознательно чувствовала этот голод, но,

зная тот риск, которому она подвергает ИХ — ведь так легко было поддаться своим

чувствам, а заодно и насытиться — заставлял ее прятать голод глубоко внутри. Но

ведь это не могло продолжаться вечно. Неужели именно сейчас настал кризис… Нет,

пожалуйста, только не сейчас!

По ее щекам потекли слезы. Она со страхом поднесла руку к лицу и застонала. Да,

этого и следовало ожидать. Ее тело начало превращаться в ловушку, приманку для…

пищи. Кожа приобрела какой-то матовый персиковый оттенок, тот, который она

никогда больше ни у кого не видела, но который просто с ума сводил ее жертвы…

Глаза… она уже чувствовала, как в них заплескались бездонные озера… Ева знала

все об этих признаках. Она была достаточно привлекательна сама по себе, но когда

голод одолевал ее, на ее тело будто бы набрасывали неосязаемое тонкое покрывало,

делавшее ее прекрасной, как богиня. Мечтой. Сладкой смертью.

Уронив руку на колени, она закинула голову и тоскливо, как животное, заскулила.

Смерть… снова чья-то смерть… Не лучше ли покончить с этим раз и навсегда.

Громкий хлопок раздался где-то наверху. Ева замерла и стала настороженно

прислушиваться. Она не догадывалась что может означать этот звук, но тревожное

предчувствие заставило ее сердце на секунду остановиться. Что бы это могло быть…

Снова тишина. Прошла целая вечность, но Ева все не решалась пошевелиться. Может

показалось?

Быстрый шелест за дверью, чьи-то голоса… Ключ оглушительно щелкнул в замке,