— Да не говорил я так! — заорал и майор.

— Как же не говорил-то! — рассердилась она. — Какого же лешего свекровь говорит, что после ранения ты детей делать не можешь?!

— Кто?! — захлебнулся в яростном крике Фомин.

— Мать твоя, вот кто. Перед тем как за границу уезжала. Мне прямо так и сказанула!

— Танька! — рванув дверь, заорал Александр. — С этим потом разберемся! Я тебе правду говорю! Светланку похитить могут!

— Пусть только сунется кто, — сказала Мария Ивановна. — Я им дам Светку! — Она потрясла сухоньким кулаком.

— Таня! — Майор загрохотал кулаками в дверь. — Открой!

— Хватит фулиганить! — разозлилась теща. — А не то сейчас милицию вызову! — И, видимо вспомнив, кто ее зять, с силой закрыла ставни.

Фомин выругался и пошел к машине.

— А может, он правду говорит? — Услышав хлопок автомобильной дверцы и шум отъезжающего «москвича», мать встревоженно посмотрела на Таню.

— Мама! — Дочь обожгла ее сердитым взглядом.

— Что — мама? — недовольно спросила Мария Ивановна. — Тебе два годика было, когда отца в Москву на Петровку перевели. Он нас и оставил. Как же! — всплеснула она руками. — Я-то простая доярка, а он капитан милиции. Поверила я ему тогда. Дура! Он потешился и забыл. Я в девках славная была. — Сухое морщинистое лицо женщины тронуло тепло воспоминаний. — А ты школу кончила и к нему насовсем, — с укором посмотрела она на дочь. — Но хоть приезжала часто. И на том спасибо. Как узнала я, что и ты милиционером будешь, сердцем маялась! А ты еще за милиционера и замуж вышла! Неужели не поняла, что не ты Сашке нужна, а отец твой! Ведь он тогда уже генералом был. А сейчас, вишь… — женщина покачала седой головой, — помер отец, и все! Кончилась любовь!

— Зачем ты ему про ранение напомнила? — сердито спросила Таня.

— Как зачем? — встрепенулась та. — Он же справку какую-то своей матери показывал! Так она мне сказывала. Мол, не может Сашка детей иметь. Чтой-то повреждено у него там. А потом и тебя с работы с позором выгнали. Вот все и думают…

— Хватит! — закричала Таня. — Господи! — Она закрыла лицо руками. — Да что же это такое — родная мать не верит!

— Верю, доченька. — Старушка положила руки ей на плечи. — Да и кто же поверит, как не мать!

Фомин, с яростью в глазах, гнал машину по шоссе. «Неужели мать могла это сказать? Зачем? Ну какого хрена лезть в мою жизнь! — Достал сигарету, нажал на прикуриватель. — Да еще эти шантажисты хреновы! Листок им какой-то нужен! А тогда Фома… — От неожиданно пришедшей мысли майор резко вдавил педаль тормоза. „Москвич“, визжа шинами, развернулся на влажном после дождя шоссе. — Неужели Фома?» Выжав сцепление, он переключил скорость. Взревев мотором, машина резко развернулась и понеслась по шоссе.

Жанна вошла в квартиру и громко позвала:

— Эдгар! — Не услышав ответа, сделала шаг назад.

— Ведь говорил, — раздался за ее спиной голос Эдгара. — Не выходи на лестницу одна.

— Ты где был? — Жанна удивленно посмотрела на него.

— Неужели ты думаешь, я тебя в город одну отпущу? — снимая кроссовки, улыбнулся Волконский.

— Ты ходил за мной? — поразилась она. — Но я тебя не видела!

— Вот и прекрасно, — кивнул он. — Ты поступала так, как поступала бы любая перепуганная женщина, по необходимости вышедшая на улицу.

— Ну, знаешь ли! — возмутилась Жанна. — Может, прикажешь еще тебе и деньги за охрану платить?

— Вообще-то об этом стоит подумать, — как бы раздумывая вслух, сказал Эдгар.

Удивленно взглянув на него, женщина разулась и, подхватив сумку, прошла на кухню. Эдгар запер дверь, накинул цепочку и пошел следом.

— А за что ты… — не договорив, Жанна смущенно опустила голову. — Извини.

— Я после госпиталя к тебе хотел поехать, — понял ее вопрос Волконский. — Меня ведь комиссовали, — он криво улыбнулся. — Правда, орден Красной Звезды дать не забыли.

— Так ты орденоносец! — увидев в его глазах боль воспоминаний, уже жалея о своем вопросе, шутливо воскликнула она. — Это просто необходимо отметить!

— А по дороге я заехал к другу. Юрка руку и ноги в восьмидесятом потерял — на мину нарвался. Я вхожу, а жена его, тварь! — Его глаза полыхнули яростью. — С тремя мужиками бьет его! — Эдгар опустил голову.

— И что? — спросила Жанна.

— Мне дали двенадцать лет, — глухо ответил он.

— Почему так много? — И, догадавшись, Жанна тихо спросила: — Ты ее убил?

— К сожалению, не ее, — вновь криво улыбнулся Волконский. — Одного из тех, кто с ней был. А это ее любовник. Он во вневедомственной охране работал. Вот и вкатили мне! Хорошо, Михаил Сергеевич амнистию объявил, — коротко засмеялся Эдгар.

Жанна молчала. Она поняла: он искренне жалеет, что не убил жену своего друга.

— А где он сейчас, твой товарищ? — спросила она. Лицо Эдгара потемнело.

— Его убили. Друзья того, которого я… И она, стерва, с ними была.

Жанна поняла.

— Ты хочешь отомстить?