— Инки, я писала тебе несколько раз. На школу. Ведь твоего-то адреса я не знала, — говорила Полянка с частым придыханием.

— Ничего я не получал.

— Я на каждом конверте делала надписи: «Передайте Иннокентию Гусеву во второй „А“»…

— Никто ни разу не передал. Сволочи…

Полянка пальцем хлопнула его по губам:

— Опять ругаешься! Смотри у меня…

— Больше не буду, — радостно пообещал Инки. Счастье обнимало его. Потому что вот она — Полянка. И прошедшие без нее долгие месяцы не имели никакого значения. Не имело значения даже то, что теперь Полянка была выше его на полголовы. Все равно — вот она! Такая же. Разговаривает так же, смеется так же… И так же, как в прежние времена, тронула у его глаза сосудик — в тот момент, когда Инки узнал ее, закусил губу и часто заморгал. Подошла и тронула, сразу…

…— Ты тогда так быстро уехала. Будто совсем пропала…

— Потому что папу перевели сюда приказом, в один день. А мама не хотела оставлять его. Говорила: когда мы близко, тебе будет безопаснее, такая примета…

— А… от какой опасности безопаснее? — в Инки царапнулось беспокойство. За нее, за Полянку.

— Ну, он же сапер, инженер. Его назначили контролировать обстановку после ихтымского взрыва.

— Какого… взрыва? — Инкина тревога выросла в несколько раз.

— Ты разве не слышал? Прошлым летом взорвались Ихтымские военные склады, со старыми снарядами и минами. Грохоту было…

Инки молчал. Может, и слышал какие-то сообщения по радио и телику, да разве все упомнишь? То и дело всякие взрывы, крушения, лавины, землетрясения, теракты, покушения. Столько, что уже просто отскакивает от памяти…

— Ужасный был взрыв, Инки, — со взрослым вздохом сказала Полянка. — Боеприпасы раскидало далеко по всей округе. Говорят, даже до окраины Брюсова долетело несколько снарядов.

— И взорвались?

— Да нет, просто шлепнулись в болото, они же без взрывателей, — разъяснила Полянка, дочь сапера. — Но все равно ведь пришлось их собирать, обезвреживать. Папа тогда был черный от усталости…

— Но теперь-то все в порядке? — осторожно спросил Инки. Не хотел он, чтобы Полянку грызли тревоги.

Она кивнула синей шапочкой с мохнатым шариком.

— Теперь-то да… Но папу оставили служить здесь, на всякий случай…

Инки хотелось другого разговора, о каких-нибудь простых и привычных делах.

— Ты тут в какой школе?

— В четвертой. На Карла Маркса.

— И я! — возликовал Инки.

— Ну, понятно. Она в этом районе одна и есть. Тебя в какой класс записали?

— В четвертый «бэ»… Только я еще не ходил туда.

— Понятно, что не ходил, а то бы там сразу встретились… Жалко…

— Что жалко? — опять встревожился он.

— Что в «бэ». Потому что я в «а»…

Это и правда было жаль. Даже очень.

— А может, меня перепишут к вам? Если попросить?

— Не перепишут. У нас французский язык начали учить, а у вас английский… Ой, Инки! А может, это ничего? За сентябрь-октябрь мы не так уж много прошли, ты догнал бы! А я бы помогла…

Инки привел Полянку к себе. Мать и Егошин оказались дома (вот удача!).

— Ма-а… Это Поля Янкина. Мы в Столбах учились в одном классе. И теперь будем в одной школе…

— Вот и чудесно! — обрадовалась мать (кажется, даже слишком старательно). — Хорошо, когда рядом старые друзья! Здравствуй, Полечка… Жаль, что не могу угостить чаем, надо бежать. Но вы попросите Маргариту Леонтьевну…

— Ага… Только плохо, что мы в разных классах. Попроси, чтобы меня перевели к ней, в четвертый «а»…

— Но, Кешенька! Я и хотела, чтобы ты был в «а», как в прежней школе, но сказали, что там французский язык…

— Он догонит, я помогу! — быстро пообещала Полянка (и даже встала на цыпочки для убедительности).

— Да, но… педагоги не пойдут на это. Скажут: что за причуда…

Инки, не дрогнувший на этот раз при слове «Кешенька», даже встал навытяжку. Глянул матери прямо в лицо. Сказал тоном, каким не говорил никогда:

— Ну, ма-ма… Ну, пожалуйста…

Он, кажется, впервые в жизни так отчетливо и полностью сказал слово «мама». Она растерялась, глянула на мужа:

— Сережа, ну объясни хотя бы ты ему…

— Сейчас, — кивнул Егошин. И вынул из кармана куртки мобильник. — Кирилл?… Да, это я… Нет, сейчас я по делу. Ты, наверно, уже слышал, что я снова женился?… Вот именно, «кто не слышал». Спасибо… Обстановка такова. У жены десятилетний сын, четвероклассник. Хороший человек. Его записали в твое заведение, но в четвертый класс «бэ», а ему надо в четвертый «а», у него там нашлась… нашелся давний друг. Ну, знаю, что другой язык, парнишка перестроится, она поможет. Ну, да, да… Понял… Добро, до связи…