Шрифт:
Ибисов. Пять.
Тарелкин. А тут шесть надо.
Чиновники смеются.
Шило (с своего места). Прибавьте на бедность седьмое, чтобы так дел не вести.
Тарелкин (посмотрев на него через плечо). Каких там дел?
Шило. Да вот хоть бы дело Муромских: пять лет тянут! Пять месяцев здесь лежит. Ведь со слезами просят — пощадите, батенька!
Чибисов (перебивая). А какое это дело?
Ибисов. А об девочке — помните? О противузаконной связи одной помещичьей дочери с каким-то губернским секретарем. Оно идет к докладу.
Шерц (таинственно на ухо Шиле). До крайности щекотливое дело. Максим Кузьмич сами рассматривают.
Шмерц (с другой стороны та же игра). А Тарелкин записку составляет.
Шило (громко). Кандид Касторыч, вы составили записку по делу Муромских?
Тарелкин (поет и бьет такт). Не состааааа-вил… не состаааа… не состаааа-вил…
Ибисов также подхватывает. Хор.
(Остановясь.) Откуда?
Ибисов. Постойте, постойте… из Гугенотов!
Тарелкин. Так.
Шило. Ведь это сущий вздор.
Тарелкин. Гугеноты-то?!!..
Шило. Нет, свои Гугеноты — доморощенные. Ведь это избиение Муромских ровно ни на чем не основано. Вся интрига девочки с Кречинским — чистое предположение.
Ибисов. Ну, этого не говорите.
Шило. Я дело видел.
Ибисов. А я вам скажу, что интрига была; она с ним и бежать собиралась, — я это вернейшим образом знаю; они и бриллианты захватили. Видите, у князя есть гувернантка, которой ихняя-то гувернантка все это и рассказывала.
Шило. Да у них гувернантки не было.
Ибисов. Была, Кастьян Кастьянович, была.
Шило (с нетерпением). Да из дела, сударь, видно.
Тарелкин. Толкуйте там — вас не переговоришь. У вас это болезнь; вам бы на воды ехать — полечиться…. (Зевает.) Нет, представьте себе, господа, сижу я вчера у Максима Кузьмича в ложе, лорнирую этак — и что же: во втором ярусе над бельэтажем — кто бы вы думали? — Оранженьский! — а каков идол?
Ибисов. Зато у него дом повыше второго яруса.
Шило. А все вор и грабитель.
Тарелкин. Что это, дружище, все у вас воры да грабители; — не сломили бы они вам шею?
Шило. У меня, сударь, шеи нет, а голова есть — так не страшно. Вот у кого головы нет, а шея есть — ну тому рисково.
Тарелкин. Вот кунсткамера какая!
Шило. А вы заприметили, в кунсткамере есть животные, у которых все тело — шея; вот их-то пресмыкающимися и зовут.
Тарелкин (отходит и в сторону). Собака.
Явление II
Максим Кузьмич Варравин, с бумагами, показывается из боковых дверей направо. По канцелярии водворяется тишина; все садятся и примаются за дело. Максим Кузьмич подходит к столу, отдает бумаги, делает замечания и наконец достигает стола Тарелкина.
Тарелкин (встает). Ваше Превосходительство — дело есть.
Максим Кузьмич садится на его место, раскрывает дело и листует; Тарелкин ему указывает, разговор идет вполголоса.
Варравин. Ну, что?
Тарелкин (тихо). От Муромских гонец… Готово!..
Варравин. Как медленно… (листует дело).
Тарелкин (докладывает тихо). Что делать! Истинное мучение: и дочь- то любит, и деньги-то любит; и хочется и колется…
Варравин. Надо через третьи руки.
Тарелкин. Ни, ни. Сам, говорит, или ничего.
Варравин. Вот как!
Тарелкин. Третьего лица, говорит, не хочу. Украдет.
Варравин. Так он эту азбуку знает?
Тарелкин. Знает. Он все мытарства прошел. Как порассказал мне его управляющий. — Боже мой, чего с ним не делали: давал он через третье лицо; третье лицо хватило его на полкуша. Стал сам давать — хуже. Кому даст — тот болен; на его место новый — мнение пишет. А тут еще какой случай вышел…
Варравин. Укажите!
Тарелкин (спохватясь). Ах — да! (листует дело, указывает и про должает тихо)… изволите видеть: по вопросу о незаконной связи дочери с Кречинским выискался один артист, да и отмочалил (говорит громко) мнение: принимая, говорит, во внимание то и то, а с другой стороны обращая внимание на то и то, мнением полагаю (тихо) пригласить врачебную управу для медицинского, говорит, освидетельствования… хи, хи, хи…