– О, разумеется! – Я энергично кивнула. – Он по-прежнему обитает в травяной хижине на тропическом острове Кивикки, питается подогретым кокосовым молоком и организует местное празднество – конкурс на звание Мисс Голубая Лагуна.

– Фу ты ну ты! – проворчала Примула, но я заметила, как блеснули ее фиалковые глаза. Может, в душе ее поселилась чарующая фантазия: мой папочка, вырядившийся как Тарзан, влетает верхом на канате в открытое окно, когда тетушке случится посетить этот богом забытый островок?

– Помнишь, Гиацинта, как наш милый папочка поселил нас на две недели в палатке под открытым небом, чтобы мы постигли, как живет простой народ? И как обозлились слуги, которым приходилось сновать взад-вперед с едой и посудой!

– Еще бы! – Гиацинта тряхнула головой. – Но не будем тратить время на воспоминания. Пора нам объяснить причину своего визита.

– Да-да, конечно, – нервно заламывая пальцы, взволнованно вклинилась Примула, – но, может быть, лучше подождать, пока Доркас принесет кофе?.. Наш дорогой папочка любил повторять, что не бывает скучных тем, а бывают сухие глотки. Вероятно, он сожалел об отсутствии портвей… – Она смущенно затеребила свое жемчужное ожерелье. – Элли, дорогая, у вас новая скамеечка для ног, да? До чего же уютная комнатка! Мы вот думаем, не затянуть ли таким же кремовым шелком стены у нас в "Кельях".

Гиацинта насупилась.

– Примула, эта твоя тактика увиливания только сделает нашу миссию еще болезненнее. – Она стиснула мои ладони; ее ярко накрашенные ногти сияли точно раскаленные угли. – Милая наша подруга, мы явились к вам в столь несуразный час, потому что не на шутку встревожены.

К этому моменту я слегка сомлела, но ее слова мигом взбодрили меня, не хуже ушата холодной воды. Что же, по мнению сестер-сыщиц, угрожает моему мирному существованию? И тут меня осенило! Беременность, даже протекающая самым нормальным образом, видится сестрам Трамвелл делом жизни и смерти. Бодро выпрямившись, я с трудом удержалась от улыбки при мысли, что они заявились сюда со скоростью курьерской почты, дабы уговорить меня оставшиеся шесть месяцев провести в постели.

– Прошу вас, не надо обо мне беспокоиться. Если не считать неизбежной тошноты по утрам, я чувствую себя замечательно, честное слово!

Гиацинта фыркнула:

– Поймите, Элли, мы с Прим вовсе не против того, что вы ждете ребенка. Более того, мы с радостью встретили известие об этом грядущем событии. Мы просто обожаем малышей.

– И побаиваемся их совсем капельку, – добавила Примула с робкой улыбкой.

Тут Гиацинта помрачнела.

– Без сомнения, Элли, ребенок сделает вашу жизнь с Бентли еще счастливее – как только оправитесь от бессонных ночей, переломанных костей и неудачных увлечении дитяти. Мы даже позвонили нашей местной акушерке – мудрой сестре Пончикс, и она заверила нас, что роды нынче ничего общего не имеют с муками прошлого. Однако… Должно быть, я старая дура, но ничто не убедит меня в том, что трансляция родов по телевизору – достойная развлекательная программа, а улыбки рожениц натуральные. – Она перевела дух.

– Моя дорогая Гиацинта… – Примула принялась теребить бантики в волосах, – не слишком ли окольный маршрут ты выбрала, чтобы подойти к сути?

Гиацинта кивнула.

– Надеюсь, дитя мое, вы верите в парапсихологию?

– В данном вопросе я скорее агностик: доверяю только своему опыту.

Черные глаза Гиацинты не мигая уставились на меня, а канарейки в клетках-сережках перестали чирикать.

– Вчера утром мы с Примулой сидели в столовой и завтракали. Я как раз показывала ей шерстяное пальтишко, которое вяжу для вашего младенца, когда вошла Шанталь с подставкой для гренков.

– Это наша служанка, – вставила Примула, – чудесная девушка-цыганка.

Гиацинта взглядом заставила сестру умолкнуть.

– В свободное от работы время Шанталь корпит над ученой степенью в университете. "Кельи" для нее идеальное место, поскольку она специализируется на монашеских традициях и траволечении. Помните, Примула как-то послала вам средство от нервов? Так вот, Шанталь случайно наткнулась на него, наводя порядок в буфете, который не открывали несколько веков.

Примула постучала по своим часам с Микки-Маусом.

– Да-да, и мы искренне надеемся, Элли, что вы найдете эту микстуру полезной – как в свое время Анна Болейн [2] и незабвенный сэр Уолтер Рэйли [3] , прибегшие к этому средству в свой трудный час.

Гиацинта закрыла глаза.

– Короче говоря, судьбе было угодно, чтобы я нечаянно выронила клубок белой трехслойной пряжи, а Шанталь подняла его с пола.

– Шанталь всегда такая предупредительная, – чирикнула Примула.

– Шанталь – необычайно одаренная ясновидящая, – заявила Гиацинта.

– Милое дитя, – встряла Примула, – вы можете обвинить нас в чрезмерном увлечении сентиментальными романами, но мы с Гиацинтой своими глазами видели, как Шанталь застыла будто вкопанная с этим самым клубком в руках. Глаза ее превратились в самые настоящие омуты ужаса. Темные волосы упали на белое как полотно лицо. Пальцы судорожно вцепились в клубок шерсти. – Примула перевела дух. – А когда она наконец заговорила, голос ее, казалось, доносился из всех щелей комнаты, только не из ее одеревеневших губ. И сказала Шанталь, дорогая Элли… – Примула поправила подушку под моей головой, – …следующее: "Я вижу дом с множеством башенок, окруженный водой…"