– А чем именно вы здесь занимаетесь, мистер Уолш? – спросил Хэнк.

– Мы пытаемся выяснить, что заставляет ребят вести себя подобным образом. Мы докапываемся до причины. Но сколько вы можете выкопать, если у вас не хватает лопат?

– И что вам удалось сделать?

– Нам удалось провести ряд тестов. Мы пытаемся выяснить, что же в интеллектуальном развитии подростка или в его эмоциональном состоянии…

– Пытаетесь? – спросил Хэнк.

– Да, пытаемся. Мы не всегда достигаем успеха. Боже мой, мистер Белл, мы погрязли в…

Зазвонил телефон. Уолш снял трубку:

– Алло? Да, это мистер Уолш. Кто? О, привет, как поживаешь? – Он помолчал. – Да, заключение на него у меня. Одну минутку. – Уолш открыл папку, лежавшую на столе.: – Алло? Да, мы это установили. Его отец – алкоголик. Нет, не может быть никакого сомнения. Заключение лежит прямо передо мной… Да. Хорошо. Спасибо за звонок.

Уолш повесил трубку и глубоко вздохнул.

– Неустроенные семьи… У нас большинство ребят из таких семей… Вы, конечно, в курсе всех тех исследований, которые были проведены? – спросил Уолш.

– Боюсь, что нет, – ответил Хэнк.

– Их так много, что я даже не знаю с чего начать, – сказал Уолш. – Например, исследование Глюксов. В основу их системы прогнозирования положено четыре фактора: поддержание дисциплины со стороны отца, наблюдение и забота со стороны матери, любовь к ребенку со стороны родителей и сплоченность всех членов семьи. Было вычислено, что если эти факторы неблагоприятны, то вероятность детской преступности составляет девяносто восемь и одну десятую процента. Вы не думаете, что это чертовски высокий процент?

– Да, если исследование было точным.

– Нет никаких оснований считать, что оно не было точным, – сказал Уолш. – Во всяком случае ни у кого, кто работает в этой области, результат не вызывает удивления: основная масса малолетних преступников выходит из неустроенных семей.

– Что вы подразумеваете под «неустроенными семьями»?

– Разбитые, безнравственные, преступные семьи.

– Ясно, Дэнни Ди Пэйс раньше был у вас?

– Нет. Из троих только Ридон некоторое время находился здесь.

– И что?

– Вы имеете в виду, что мы узнали о нем? Он показался нам крайне агрессивным. Мать слишком много позволяет ему, а отец слишком строг. Парень типичный импульсивный неврастеник.

– Боюсь, что я вас не совсем понимаю, мистер Уолш.

– Я хочу сказать, что преступные наклонности Ридона, вероятно, складываются из сильного чувства злобы к репрессивному отцу и желания вызвать у матери какую-либо эмоциональную реакцию, однако во всепрощение матери он не верит.

– Понимаю, – сказал Хэнк, хотя смысл услышанного остался для него смутным. – По какому поводу Ридон был здесь в первый раз?

– О, какие-то неприятности на улице. Я не помню. Это было несколько лет назад.

– Каково было постановление суда?

– Он был условно освобожден и взят на поруки.

– Даже несмотря на то, что ваше исследование показало, что он, скажем, потенциально опасен?

– Нам повезло, мы хотя бы сумели провести исследование, мистер Белл. У нас на каждого работника приходится по семьдесят пять ребят. Чертовски много, не так ли?

– Да, пожалуй. Как после этого вел себя Ридон?

– Ну, что вам сказать. Сотрудники, работающие с ребятами, отпущенными на поруки, находятся в том же самом положении, что и мы. У них тоже нет времени заниматься индивидуально с каждым подростком. В результате большой процент ребят, находящихся на поруках, снова попадает во всякого рода истории.

– Как, например, Ридон?

– Да, если вы хотите использовать его в качестве примера, хотя он один из сотен. – Уолш помолчал. – Мы могли бы столько сделать, мистер Белл, если бы у нас были деньги и сотрудники. Столько сделать…

Хэнк утвердительно кивнул.

– Однако вы не считаете, что несколько упрощаете суть дела? Ну, прикрываясь, что ли, всей этой психологией…

– Прикрываясь?

– Возможно, это не то слово. Но вы уверены, что вопрос о детской преступности можно свести к простым психологическим формулировкам?

– Конечно, нет. В действительности, не существует такой категории, как чисто преступный тип. Вряд ли во всей стране можно найти в чистом виде преступника типа «импульсивный неврастеник», то есть такого преступника, который поддается влиянию социальной среды и в то же самое время не является личностью с нарушенной психикой. И мы, разумеется, не можем игнорировать влияние окружения, ненормального положения в школе и даже невежества многих полицейских сотрудников – в качестве факторов, способствующих росту преступности среди молодежи. Однако это не является психологической галиматьей, мистер Белл.