В комнате наступила тишина.

После длительного молчания Абе Самалсон сказал:

– Мне хотелось бы быть моложе.

– Абе?…

– Я буду слушать дело беспристрастно. Не жди от меня никаких поблажек.

– Вы меня хорошо знаете, Абе.

– Ты собираешься перерезать себе горло.

– Может быть.

– Хорошо, хорошо, – вздохнул Самалсон. – Идем отсюда, пока они не обвинили нас в сговоре. – У двери, положив руку на плечо Хэнка, он помешкал. – Желаю удачи, – сказал он, – тебе она понадобится.

Первым свидетелем, которого вызвал Хэнк после перерыва, была Анджела Ругиелло.

Девушка нерешительно заняла свидетельское место, оглядывая зал суда испуганными карими глазами. На ней было зеленое платье и туфли на высоких каблуках. Как только она села, она тут же скромно натянула юбку на коленях.

– Пожалуйста, будьте любезны взглянуть в ту сторону, где сидят подсудимые. Вы знаете этих троих ребят? – спросил Хэнк.

– Да, – очень тихо ответила она.

– Вы боитесь, мисс Ругиелло?

– Немного.

– Я читал в газетах, что вы получили записку, предостерегающую вас от дачи свидетельских показаний. Это правда?

– Да.

– Но вы только что принесли присягу говорить суду правду, всю правду и ничего, кроме правды. И вы будете это делать?

– Да.

– Хорошо. Вы видели этих троих ребят вечером десятого июля?

– Да. Я видела их.

– Что они делали?

– Они бежали.

– У них было что-нибудь в руках?

– Да.

– Что у них было в руках?

– Ножи.

– Откуда вы знаете?

– Они отдали их мне.

Хэнк подошел к своему столу, взял три ножа и сказал:

– Если суд не возражает, я хотел бы, чтобы эти ножи приобщили к делу как вещественные доказательства.

– Зарегистрируйте эти ножи как вещественные доказательства под номерами два, три и четыре, – распорядился Самалсон.

– Это те самые ножи, мисс Ругиелло, которые дали вам трое ребят вечером десятого июля?

Анджело Ругиелло внимательно осмотрела ножи.

– Да. Это те самые ножи.

– Вы помните, какой парень какой нож вам дал?

– Нет. Все случилось так быстро. Я просто взяла у них ножи и принесла их домой.

– На этих ножах была кровь?

– Да.

– На всех этих ножах?

– Да.

– Что вы сделали с этими ножами, когда принесли их домой?

– Я положила их в бумажный пакет и засунула в дальний угол ящика своего стола.

– Вы не мыли эти ножи?

– Нет, я не мыла их.

– Разрешите мне уточнить, мисс Ругиелло. Вы не вымыли ни одного из этих ножей, это верно?

– Верно.

– Таким образом, позднее, когда вы передали эти ножи полиции, они были в том же самом состоянии, в каком вы получили их от этих ребят, правильно?

– Правильно. Я ничего с ними не делала.

– У меня больше нет вопросов.

– Вы можете продолжать допрос, – сказал Самалсон.

Рандольф, один из защитников, приблизился к свидетельскому креслу.

– Мисс Ругиелло, – сказал он, – вы уверены, что трое ребят, которые дали вам эти ножи, были Артур Ридон, Антони Апосто и Даниель Ди Пейс?

– Да, уверена.

– Как вы можете быть уверены?

– Я знаю их, разве не так?

– Да, но разве в тот вечер не было темно?

– Было не так уж темно, чтобы я не могла их разглядеть.

– Но было темно, не так ли?

– Ночь еще не наступила, поэтому не было так темно, как ночью.

– Но было темно.

– Только потому, что пошел дождь.

– И в этой темноте не могли вы перепутать этих троих ребят, которые, как утверждается, передали вам эти ножи, с какими-нибудь другими ребятами?

– Нет. Я не могла перепутать. Это были они. Как я могла перепутать их с кем-нибудь, если я разговаривала с ними?

– Понимаю. Кто дал вам первый нож?

– Я не помню.

– Это был Ридон?

– Я не помню. Все произошло так быстро.

– Это был Ди Пэйс?

– Я вам сказала, я не помню.

– Однако вы помните, что именно эти трое ребят дали вам ножи? Вы в этом уверены. Но вы не совсем уверены, кто дал вам эти ножи, не так ли?

– Протест! Защитник пытается извратить показания свидетеля. Она уже сказала, что эти ножи ей дали Ридон, Ди Пейс и Апосто. Она просто не помнит, в какой последовательности ей были отданы эти ножи.