– Спасибо, сынок, – поблагодарил ученый, – вот мы и почти у цели, – он посмотрел на едва сдерживающего тошноту Дика и указал ему на иллюминатор, – здесь все совсем по-другому. Не так, как дома.

Картина, открывавшаяся внизу, и вправду выглядела непривычно. Огромные куски пустыни, знакомо желтевшие песком, перемежались с небольшими зелеными клочками поверхности, где еще сохранилась почва. Прямо по курсу самолета можно было разобрать невысокие горы, словно по-крытые серо-зеленой грязью.

– На мозаику похоже, – произнес Дик, усилием воли пытаясь думать о чем-то, кроме тошноты.

– Трансгены сожрали почву, на которой росли, – старый ученый тоже смотрел в иллюминатор, – теперь внизу пустыня, как и везде в мире в таких местах. А вот на склонах этих гор их не было. Так что теперь там хозяйничает мутафлора. И если она достаточно обильна, чтобы поддерживать жизнь мутафауны, то в этих местах наверняка живут лиги.

– Скажите, сэр, это правда, что в Китае лигов больше всего? – спросил Дик, невесело обозревая приближающуюся грязную зелень горных склонов. Сейчас бы он предпочел голые камни и скалы Аризоны.

– До наступления хаоса здесь жило больше всего людей, – ответил старик, – так что не удивительно, если это окажется правдой.

Тем временем самолет снижался все сильнее, и внизу уже можно было разглядеть засыпанные песками городские развалины. Внизу показался аэродром, и Дик вздохнул спокойно – занесенная песком посадочная полоса была свободна. Значит, его мучениям скоро придет конец.

«Боинг» выпустил шасси и начал заходить на посадку. В хрипящих динамиках раздался голос пилота:

– Всем надеть гермошлемы, мы садимся.

Дик загерметизировал скафандр и уставился в иллюминатор, глядя на приближающийся песок посадочной полосы. Передняя стойка шасси коснулась земли и в ту же секунду с громким треском лопнула. Бешено несущийся самолет мордой вспахал посадочную полосу, поднимая огромные клубы песка. Жуткий хруст перекрыл вопли пилота. Самолет разломился пополам, и Дик с ужасом увидел, как прямо перед ним часть самолета отрывается, стремительно уходя куда-то в сторону, и исчезает в песочном облаке. В следующий миг задние стойки шасси ударили в землю, страшным ударом отрывая хвостовую часть, и притянутого к креслу Дика кубарем закрутило вместе с остатками фюзеляжа в песчаной круговерти, мгновенно заполнившей все вокруг. Истошные крики людей, звенящие в телефонах гермошлема, потонули в грохоте серии слитных взрывов, мощная вспышка которых осветила песчаную муть. Первобытный животный страх захлестнул сознание, выдавливая из головы всякую мысль, кроме острого желания выжить. Дик, болтающийся словно в центрифуге, изо всех сил вцепился в подлокотники, словно это могло остановить бешеное вращение. На короткое мгновение кувыркающийся обломок фюзеляжа вылетел из песчаного облака, и Дик успел заметить стремительно приближающееся серое пятно. Спустя долю секунды последовал мощный удар, и наступила темнота.

В ушах стоял громкий гул, словно где-то очень близко мимо проходила танковая колонна. Дик с трудом разлепил веки и увидел над собой затянутое паутиной небо, обрамленное обломками разрушенных стен. Он попытался поднять голову, и гул в ушах тут же превратился в ломящую боль в висках. Дик застонал и уронил голову на песок, вызывая целую феерию болезненных ощущений.

– Не делайте резких движений, мистер Картрайт. – В головных телефонах гермошлема зазвучал старческий голос. – Вам сейчас надо восстановить силы. Вы меня слышите?

– Да, – выдавил Дик, с трудом ворочая опухшим языком. Каждая клетка его тела отзывалась болью, больно было даже говорить.

– Значит, рация цела, – удовлетворенно констатировал голос, и над Диком склонился человек в затянутом паутиной скафандре.

– Посмотрите на меня, Картрайт, и постарайтесь не моргать. – Он посветил ему в глаз маленьким фонариком. – Хорошо. А теперь пошевелите ногами... теперь руками... сожмите и разожмите кисть... хорошо. Как вы себя чувствуете?

– Все болит, даже язык, – прошамкал Дик, сглатывая соленую от крови слюну. – Где мы? Почему все в паутине?

– В паутине? – удивился старик. – Тут нет никакой... Ах, это! – Он осторожно смахнул песок с гермошлема Дика. – У вас сильно поврежден лицевой щиток.

Дик сфокусировал взгляд на паутине и понял, что это густая сеть трещин, покрывающая прозрачный пластик гермошлема. Саднящий болью туман в голове стал рассеиваться, и он вспомнил произошедшую катастрофу.

– Что случилось? – спросил он у старика. – Самолет упал?

– Развалился при посадке. – Теперь, когда Дику удалось отделить паутину трещин от реального мира, он узнал в собеседнике академика Райли. – На несколько частей. Вам повезло, вы отделались лишь ушибами. Многие погибли... – Райли удрученно замолчал.

Дик прислушался к своему телу. Боль отступала, и к нему постепенно возвращались двигательные способности. Он почувствовал себя лучше, оперся руками о песок и сел, осматриваясь вокруг. Они находились в развалинах какого-то здания, судя по всему, когда-то здесь были технические по-стройки аэропорта. Стены давно обвалились, потолочные перекрытия рухнули, все вокруг покрывала застарелая копоть давнишних пожаров и вездесущий песок. Неподалеку у стены лежал еще один из членов экспедиции, и двое других пытались соорудить ему на ногу медицинскую шину из подручных средств. Раненый громко стонал от боли, отзываясь на каждое движение своих санитаров.