Разумеется, все это обставлялось с позиций самых что ни на есть благих и разумных действий. Официально это называлось сокращением потерявших актуальность должностей. Мол, количество лигов сокращается, да и боевая техника выходит из строя от старости, незачем держать в строю так много людей попусту. Мы давно пытаемся обратить на это внимание граждан Альянса, но большинство людей озабочены нормами своего пищевого рациона и не горят желанием попадать в опалу, связываясь с теми, кого правительство называет «беспринципными карьеристами, дестабилизирующими единство Альянса ради достижения личных корыстных целей».

Райли замолчал, бесцельно глядя в одну точку. Сказывалось действие морфия. Дик, пораженный услышанным, некоторое время обдумывал слова академика, после чего спросил:

– Но почему Президент оклеветал нас перед Центром «Хайнань»? Все это ужасно, но никак не объясняет его нежелание отыскать «Наследие»!

Старый ученый пожевал губами, пытаясь сосредоточиться, и лениво ответил:

– Одно тянет за собой другое, молодой человек. Правительство озабочено лишь одним – удержать власть в своих руках. Для этого население нужно исправно кормить. Комизм ситуации заключается в том, что потеря «Паркера» даже выгодна Президенту. Не стало огромной инфраструктуры и пятидесяти тысяч ртов, живущих на дотациях, и можно увеличить рационы остальным. За такое правительству простят все. Именно поэтому Альянс многие годы упорно распродавал в обмен на пищевую органику в другие Центры все, что только пользовалось спросом. Запчасти, электронику, технологические артефакты, с риском для жизни, а зачастую и с людскими потерями, собранные археологическими рейдами. Вместо того чтобы немного затянуть пояса и бросить силы и средства на развитие или хотя бы поддержание производства органики, правительство пыталось вдоволь кормить граждан, чтобы едой заткнуть им рты. Ведь если власть уплывет из рук – кто знает, что потом? В Центре не спрячешься, тут все на виду. Тут не подергаешь за ниточки инкогнито, как когда-то до хаоса. Вот и остается быть самым комфортным правительством, обеспечивающим людям сытную жизнь. Надо признать, что долгое время им это успешно удавалось. Но ничто не длится вечно.

– А как же Программа Обмена генофондом?! – возразил Дик. – Разве она не нацелена на увеличение рождаемости? Вы же не будете отрицать, что это дает результаты?

– Эта Программа должна была быть введена в действие лет сто–сто пятьдесят назад, когда численность населения Альянса сократилась вдвое. А не тридцать лет назад, как на самом деле, – поморщился Райли. – Сейчас это не более чем средство успокоить граждан. По этой Программе рождаемость возросла в среднем на одиннадцать младенцев в год. Это не решит проблемы, и даже отсрочит ее не надолго. Но даже сейчас они не хотят попытаться предпринять хоть какие-то шаги во имя спасения следующих поколений. Ведь это неизбежно означает отток средств в науку и падение закупок органики, что в свою очередь приведет к понижению пищевых норм. В народе начнутся волнения, появятся недовольные, так можно нажить серьезных политических конкурентов или, чего хуже, вообще потерять власть. А власть для нашего дорогого Джона не только личный интерес, но и семейная традиция с глубокими корнями. Они уже не могут по-другому. Так что ради ее сохранения он пойдет на все, в том числе и на похороны «Наследия».

– И все же я не понимаю, – Дик предпринял последнюю попытку оправдать Президента хотя бы в собственных глазах, – каким образом «Наследие» мешает ему?

– Самым непосредственным! – ответил академик. – Если оно заработает и мир очистится, то люди выйдут во внешнюю среду и расселятся по огромной территории. Начнут строить новую жизнь, им уже не нужны будут Периметры, воздухоочистители и пищевой компаунд Центров. Появятся градостроители, новые лидеры, и Президент рискует попросту потерять власть, если не окажется лучшим из лучших. А вне Центров никаких рычагов у него нет. Армия ведь тоже состоит из живых людей, имеющих мозги. Они тоже захотят жить на чистой земле. Да и с кем воевать? Лигов нет, а против внешнего врага людей может объединить сильный лидер и, опять же, не факт, что им окажется именно Президент. Так что «Наследие» представляет прямую угрозу его власти. Его роду и внутри Периметра неплохо живется, все блага к их услугам. Впрочем, как и во все времена. Вот по-этому правительство так долго тянуло с реакцией по «Наследию». Они думали, что с этим делать.

– Но ведь экспедиция все же была отправлена! Вы сами себе противоречите, господин академик! – Дик обрадовался появившемуся шансу защитить Президента. – Экспедицию не могли собрать, потому что координаты «Наследия» были зашифрованы. И специально ради нее организовали рейд в Тусон! На его оснащение были брошены последние резервы! Ученые специально для рейда изобрели антидот против тусонской бактерии! Множество добровольцев отдали свои жизни, чтобы рейд увенчался успехом! Они погибли не напрасно, наша экспедиция была отправлена, и в ее снаряжение были вложены огромные средства! И после этого вы говорите, что Президент чуть ли не преступник! Как вы это объясните?!

– Очень просто, – насмешливо ответил за академика Мэрфи, – ты, Картрайт, просто редкостный дебил. Я начинаю думать, что удары головой, которые с тобой приключились, не являлись причиной твоей непроходимой тупости. Она у тебя от рождения.

– Но, сэр... – Дик боязливо покосился на капитана, – я... я, правда, не понимаю, сэр...

– А это у тебя впервые? – ехидно поддел его Мэрфи.

– Не третируй мальчика, Стивен, он еще совсем ребенок, – неторопливо попросил Райли, – я объясню ему, все равно мне надо разговаривать, иначе я усну.

– Вот и спи, Лайнел, – пожал плечами капитан, – тебе надо набраться сил. Нам еще добрых трое суток тебя тащить.

– Не думаю, что протяну так долго, – сонно улыбнулся Райли, – а мальчик должен знать.

Академик перевел взгляд на Дика и терпеливо продолжил:

– Все, что вы знаете, есть официальная версия правительства. И все это ложь. Начнем с того, что координаты «Наследия» никогда не были зашифрованы и никакие ученые не бились над решением этой якобы трудноразрешимой проблемы.

– Как?! – изумленно воскликнул Дик.

– Ползком! – передразнил его Мэрфи. – Мои люди нашли разведчика, единственного выжившего из того взвода, что отправили навстречу русским и которые побывали на их погибшем корабле. Я лично взял из рук умирающего Купера русский гермоконтейнер. Его вскрывали при мне. Не было никакого шифра, Картрайт. Были вполне открытые цифры первой части координат, что русские нашли где-то у себя. И была их карта, на которой стояла отметка места в окрестностях Лос-Анджелеса, где спрятана вторая часть. Я сам вел роту на поиски, я сам доставал из земли контейнер, и я сам его вскрывал. Там были четкие координаты и две строки текста на чистом английском языке. Зато в тот же день я получил приказ о неразглашении государственной тайны под страхом смертной казни. Вот и весь шифр, капрал.