«Бывало, настанет час нашей «прогулки», — вспоминает Анна Елизаровна Пономаренко, одна из медицинских сестер, оказывавших помощь писателю, — он сначала спустит ноги с дивана (лежал он в своем кабинете), посидит немного, отдохнет. Потом подымется, опираясь правой рукой на костыль, а левой на мою руку. Высокий — я ему до плеча — и очень-очень худой в своем темно-зеленом халате. Сделаем мы круг по большой комнате. Вижу, трудно ему. Посмотрю на него — мол, хватит уже, а он: «Нет, нет, еще раз…»

…Выходной, воскресенье. Михаил Афанасьевич задремал на диване, повернувшись лицом к стене. Мне сказал: «Вы тоже отдохните». Очень внимательным был…» Так уходил он в бессмертие.

Любить значит помнить и размышлять. Пришла пора осознать, что и булгаковская медицина является наставницей жизни, настало время возвратиться на его врачебные дороги, вслушаться в его врачебные заповеди. Ибо и они — «дыхание какого-то нравоучения», учения о добре и муя?естве. Именно эти истины Михаила Булгакова освещают раздумья о нем.

Парадоксально, но факт: в нарастающем из года в год потоке отечественных и зарубежных публикаций, посвященных творчеству М. А. Булгакова, многочисленных воспоминаний о нем, глубоких исследований, рисующих трагический образ писателя на безысходном фоне воен, революций и террора, во всем щедром половодье современной «булгаковианы» до сих пор — до выхода в свет книги Ю. Виленского — не появлялось сколько-нибудь значительных системных работ о врачебных, медицинских истоках бытия и деяний Мастера, хотя очевидность этой темы ясна, казалось бы, каждому.

«Доктор Булгаков» Ю. Виленского — первое добротное исследование подобного рода и уже этим своим «первенством» в столь престижной и бурно развивающейся отрасли знания, коей стало в наши дни булгаковедение, интересно и важно нашим современникам. Но не это самое главное. Гораздо важнее то, что автору удалось собрать, обобщить и творчески осмыслить поистине огромный и неизвестный массив медицинской информации, прямо или косвенно относящейся к жизни и творчеству киевского врача М. А. Булгакова, ставшего одним из ярчайших русских писателей XX века.

Ценность и сообщительность предлагаемой вниманию читателя книги очевидна. Не сомневаюсь, что труд Ю. Виленского будет достойным образом отмечен как читателями — медиками и не медиками, так и всеми специалистами-булгаковедами. Автору удалось воссоздать ряд малоизвестных эпизодов духовной биографии Михаила Булгакова, убедительно раскрыть сопряженность его медицинской и писательской судеб в их взаимопроникновении и взаимодополнении.

Вспомним хотя бы повествование об учителях будущего «лекаря с отличием» — профессорах медицинского факультета киевского университета св. Владимира, о неповторимой атмосфере либерально-врачебного идеализма, царившего в те годы на факультете. Благодаря Ю. Виленскому можно явственно представить погруженность будущего врача и писателя в мир медицинских знаний, медицинской этики, медицинской психологии — ежечасно и ежедневно, на протяжении многих лет. А ведь происходило все это в том счастливом возрасте, когда душа человеческая жадно впитывает все впечатления, когда формируются будущие воззрения, привычки, черты характера, политические и философские взгляды.

Система взглядов и знаний М. Булгакова подверглась затем суровой проверке на прочность в госпиталях первой мировой и гражданской воен, в земских амбулаториях и больницах, когда молодой врач и начинающий писатель столкнулся с жестокой действительностью распада страны, гибели общества, потери им христианских нравственных идеалов, со всеобщим озверением и одичанием, в питательной среде которого рождались будущие шариковы и швондеры.

Политическая и общественная позиция писателя Булгакова представляется мне неотделимой от этических взглядов врача Булгакова. Думаю, что эти взгляды ничем или мало чем отличались от либерально-демократических воззрений большинства земских врачей тех лет. В свое время, работая над материалами по истории медицины, я натолкнулся на следующее обращение, опубликованное в журнале «Русский врач» № 43–47 за октябрь-ноябрь 1917 г. (с. 575).

«Общество русских врачей в память Н. И. Пирогова вместе со всей страной, до глубин народной жизни взволнованной и страдающей, тяжело и болезненно переживают ее потрясения и не может остаться молчаливым зрителем событий, разрушающих основные устои демократического строя и приводящих страну к развалу и гибели. Не становясь на точку зрения какой-либо партии или политической группы и оставаясь в плоскости общечеловеческих и общедемократических идеалов, Правление Общества считает своим гражданским долгом в настоящий трагический момент народной жизни поднять свой голос. Правление призывает все живые врачебные силы страны стать на защиту общенародных интересов и принять участие в борьбе с надвинувшейся реакцией, психологическая почва для которой подготовлена всеми переживаниями страны и предостерегающим признаком которой являются успехи большевизма, захватившего власть насилием меньшинства населения над большинством его. Страна, охваченная бедствиями небывало продолжительной войны, хронического недоедания и всевозможных других моральных и материальных лишений, стала жертвой политической авантюры, сделалась объектом безумных социальных экспериментов, осуществляемых на ее обескровленном теле кучкой политических фанатиков. Власть была достигнута ими при помощи недопустимых демагогических приемов; несбыточными обещаниями и посулами они подчинили своему временному влиянию передовой отряд русской демократии — промышленный пролетариат; они оперлись на вооруженную силу, которая доставлена им тыловой армией, состоящей из элементов, оторванных от производительного труда… Завладевшая властью группа насильников по могла удержаться в положении народных вождей и сама попала под власть деморализованной толпы.

Лишенная творческих и моральных сил, группа эта дала простор для разгула темных элементов. К захватившим власть политическим безумцам примкнули, несомненно, авантюристы, творящие теперь суд и расправу над многострадальной страной. Они воскресили все худшие и наиболее преступные приемы отошедшего было в прошлое царского режима. Нет преступления против прав гражданина, против народной воли, пред совершением которых они бы остановились. Ими уничтожаются гражданские свободы неприкосновенность личности, жилища, свобода слова, печати, собраний, стачек, уничтожается правосудие, создается благоприятная почва для самосудов разнузданной толпы путем натравливания одних групп населения на другие, кощунственно втаптывается в грязь осуществленное русской революцией всеобщее прямое равное и тайное избирательное право, попирается неприкосновенность свободно избранных народом органов самоуправления, разрушаются основы народного благосостояния, расточаются народные сбережения…»