Во время так называемой болезни Мишиц продолжал получать массу писем и телеграмм от ряда высокопоставленных лиц европейских и азиатских государств. В этот же период следившим за ним сыщикам удалось обнаружить большое количество печатей и штемпелей, которые привез ему какой-то иезуитский монах. Было ясно, что инженер, несмотря на то, что не выходил из квартиры, подготавливал какую-то преступную акцию.

Пролежав «больным» 20 дней, Мишиц совершенно неожиданно для сыщиков написал три письма, в которых сообщал адресатам, что решил покончить счеты с жизнью. Одно из писем предназначалось влиятельному лицу в Америке, другое — консулу европейского государства и, наконец, третье — высокопоставленной даме при иностранном дворе. Трогательно прощаясь с этими людьми, инженер их уведомлял, что 30 октября его уже не будет в живых.

Начальнику сыскного отделения стало ясно, что какой-то преступный план должен быть реализован буквально в ближайшие дни. Упреждая его и опасаясь возможного внезапного исчезновения Мишица из Одессы, он решил 23 октября провести операцию по его аресту с одновременным обыском у лиц, имевших подозрительные с ним контакты. В этот день в 12 часов повсюду, в том числе у дома, где жил Мишиц, были расставлены полицейские и агенты сыска.

Неотлучно дежурившие у инженера «Шерлоки Холмсы» получили указание до последней возможности разыгрывать роль его сообщников. В полдень под видом посетителей через черный ход в дом вошли агенты сыска во главе с Р. М. Тунебергом — помощником начальника сыскного отделения. Инженер, ожидая знакомых, лежал в постели, как обычно, «загипсованный» и в присутствии своих «друзей» с увлечением читал исторический роман.

Быстро распахнулась дверь, и Мишиц, не успев даже повернуть голову, был схвачен за руки и лишен возможности двигаться. Он даже не вскрикнул, хотя, видимо, несколько растерялся, но быстро пришел в себя и даже без дрожи в голосе сказал «друзьям»:

— Не беспокойтесь, господа доктора, это, вероятно, ошибка.

В присутствии приехавшего фон Кюгельгена с Мишица были сняты гипсовые повязки, под которыми, конечно, оказались совершенно здоровые рука и нога. Инженер метнул на «друзей» гневный взгляд, давая им понять, что теперь все ему понятно — они предатели и легавые.

Обыск в квартире афериста продолжался более суток, в результате которого была найдена масса компрометирующих его документов и вещей. В тайнике агенты нашли ящик с поддельными штемпелями и печатями как российских государственных организаций, так и американских, французских, итальянских, турецких и многих других. Обнаружили и пачку бланков дипломов различных университетов, русских и иностранных, со свободными местами для внесения фамилий. В тайнике хранились и десятки паспортов на различные имена и титулы. Здесь же хранились фотографические карточки, а на фотографии бельгийской королевы стояла ее дарственная надпись… Мишицу. В потайном месте удалось обнаружить сверток, в котором оказалась художественной работы маска, изображающая Мефистофеля, причем так «естественно», что даже неробкий человек при виде ее невольно вздрагивал и шарахался в сторону.

Результаты обыска в квартире у Мишица были ошеломляющими — особенно много было изъято корреспонденции. В сыскном отделении пришлось выделить для нее с целью изучения преступных связей арестованного две комнаты, в которых работники прокуратуры изучали переписку с утра до ночи. На основе ее удалось выявить проживавшего в Одессе очень важного сообщника Мишица. Этот сообщник и еще 10 одесситов, связанных с аферистом, были арестованы.

В сыскном отделении арестованный Мишиц ежедневно допрашивался членами прокуратуры. На допросах он держался весьма хладнокровно, театрально позировал и иронизировал над представителями власти. Без какого-либо принуждения он признался, что уже четыре раза был приговорен к смертной казни и счастливо избегал этой участи, при этом все время твердил:

— Пустяки. Я ничего не боюсь. Четыре раза уже осуждался на смертную казнь за преступления, совершенные за границей. Кроме того, я был приговорен к сто одному году каторжных работ. Бежал из-под виселицы и теперь убегу. Из тюрьмы я выйду когда захочу.

Расследованием деятельности уникального авантюриста-преступника были заняты следственные органы не только Одессы, но и многих европейских и американских городов, куда после его ареста были посланы соответствующие извещения. Благодаря совместным активным действиям удалось установить, что арестованный инженер Мишиц был не кто иной, как воспитанник Московского университета Счатов — болгарин по происхождению. Он проводил свои аферные операции во всех странах света, проживал под различными фамилиями, каждый раз выдавая себя то за одно, то за другое лицо. Несколько лет расследования не хватило бы на то, чтобы установить только крупные проведенные им преступные акции, а для описания их потребовались бы десятки томов. Поэтому целесообразно привести всего лишь несколько примеров аферной деятельности Мишица — Счатова, выявленных в результате только предварительного следствия и опубликованных с разной степенью полноты в одесских газетах.

Мишиц, умевший легко сходиться с людьми и добиваться их доверия, сумел войти в законспирированную организацию революционеров-македонцев, штаб которой находился в Софии. Главной его задачей было отслеживание решений и действий македонцев путем перехвата писем. Благодаря своему художественному таланту он умело копировал письма, содержащие ценную информацию о революционерах, а подлинники отправлял в Константинополь турецкому султану Абдул-Хамиду II, получившему прозвище Кровавый за неимоверную жестокость по отношению к народам Османской империи. За свои «блестящие» заслуги перед турецкими хозяевами Мишиц удостоился должности личного агента султана по политическому сыску. Затем он стоял даже во главе турецкого «черного кабинета» и имел доступ к султану. Но этого оказалось мало наглому аферисту, и он умудрился поднять руку на своего благодетеля султана, участвуя в покушении на его жизнь. Его ожидала смертельная опасность, но он все же сумел скрыться от преследования турецкой охранки. Однажды на пароходе, следовавшем из Одессы в Константинополь, он, несмотря на отлично выполненный грим, был опознан и задержан. Но и здесь счастье ему не изменило — Мишиц сумел подкупить охранников и совершил побег.

Среди многочисленных и разнообразных аферных операций Мишица наиболее сильное и незабываемое впечатление произвела и продолжает производить выполненная в Лондоне под его руководством экспроприация и жестокое убийство полицейских, а также последующие за этим трагические события.

Все началось в ночь на 4 декабря 1910 года в Лондоне, когда по сигналу тревоги, полученной из Гаундсдига, пять полицейских поспешили на место преступления — ограбление большого ювелирного магазина Гарриса. Грабители знали, что полицейские не вооружены, но, несмотря на это, без всякого предупреждения с расстояния в несколько шагов открыли огонь из револьверов. Трое полицейских были убиты сразу, двое других умерли в больнице. Это трагическое событие буквально взорвало традиционно спокойную и уравновешенную жизнь англичан. На поиск преступников были мобилизованы все, как теперь принято говорить, силовые ведомства. Вначале было выдвинуто предположение, что ограбление магазина осуществлялось русскими революционерами-анархистами, которых, по данным английского сыска, в Лондоне было предостаточно.