В номере гостиницы, где он проживал, был произведен обыск, который оказался весьма плодотворным — были обнаружены поддельные печати разных учреждений, большое число бланков и тому подобных предметов для жульнических операций. В числе вещей оказалось и облачение священника, пожертвованное «на добрые дела», как это значилось в сопроводительном письме. Естественно, афериста арестовали и выслали из России без права возвращения.

Тем временем бывшая, но не разведенная жена Оборина Екатерина Александровна стала забывать о своем негодяе-муже. Прошло шесть лет с тех пор, как она проживала у родителей в Гельсингфорсе, всецело посвятив себя воспитанию двух своих детей. Ее старший сын, Александр, был очень красивым и умным мальчиком, обнаруживающим блестящие способности. Вдруг Екатерину Александровну постигло настоящее горе. Это случилось в июле 1907 года, когда она отправилась по делу на фабрику отца. Детей она оставила дома под присмотром прислуги.

Во время ее отсутствия какой-то субъект в маске ворвался в квартиру, угрожая револьвером. Заперев оторопевшую прислугу, он отправился в детскую комнату, силой захватил Александра и увез его в экипаже. Отчаяние возвратившейся матери, узнавшей о похищении сына, было неописуемым. Она обратилась за содействием к финляндским властям, умоляя найти сына, но похитителя и след простыл. Только недели через две ей удалось узнать, кто похитил сына, — это был ее так называемый муж.

Как впоследствии оказалось, Оборин похитил сына, чтобы сделать из него достойного преемника. Александр посвящался в разные темные дела, и, когда наконец «преподавание» дало свои результаты, Оборин взял его в дело.

Летом 1909 года, прибыв с сыном в Ялту, Оборин выдал себя за тяжело заболевшего профессора, не имевшего средств не только на лечение, но даже на существование. Поселившись в маленькой комнате в пригороде Ялты, он писал душераздирающие письма к курортным врачам и состоятельным людям, умоляя их прийти ему на помощь. Распространителем этих писем он избрал не кого-нибудь а… сына. Талантливый мальчик до того естественно разыгрывал свою роль, так мог разжалобить своими слезами и рассказами о трагическом положении отца, что со всех сторон стали поступать обильные пожертвования. Это продолжалось довольно долго, пока о мнимом профессоре не проведала полиция. Почувствовав угрозу, лжепрофессор поспешил скрыться.

Последний аккорд в аферах Оборина прозвучал весной 1910 года, когда он узнал, что жена его переехала из Гельсингфорса в Петербург и живет в доме Бурцева на Литейном проспекте. При встрече с женой он стал требовать от нее денег.

Почти в то же самое время Филиппов по своим каналам получил сведения, что вышеназванный турецкий подданный Оборин, высланный из России в 1901 году, без всякого на то разрешения скрывается в Петербурге. Удалось установить, что Оборин живет в столице под именем Христофора Аборинаса.

Для поиска афериста начальник сыска распорядился предоставить ему перечень адресов тех лиц, которые в городе носят фамилию Оборин (или Оборина). Удалось установить, что в доме Бурцева на углу Бассейной (ныне Некрасова) и Литейного проспекта проживает некая Екатерина Александровна Оборина — жена турецкого подданного. Совпадение фамилии и подданства, естественно, натолкнуло на мысль, что Оборина — жена разыскиваемого афериста. Екатерина Александровна сразу же подтвердила, что она действительно злополучная жена Оборина, которого она и сама разыскивала в последнее время и который словно сквозь землю провалился. Она, между прочим, подтвердила, что в Петербурге среди жертв афер мужа находилось много лиц, занимавших высокое положение в столичном обществе.

Получив достоверные сведения о месте, где может появиться аферист, полиция установила наблюдение за домом, где проживала его жена. Наконец 7 мая 1910 года Оборин вместе с сыном Александром появился на углу Бассейной улицы и Литейного проспекта, у входа в винный погреб Черепенникова. Отсюда Оборин послал сына в квартиру Екатерины Александровны с приказанием той немедленно выйти на улицу по очень важному делу и передать ей, что иначе она будет облита кислотой. В это же время находившийся на дежурстве дворник, узнав по приметам афериста, послал за городовым своего сына. Ничего не подозревая, Оборин медленно прохаживался взад и вперед. Вдруг его сзади схватили и объявили, что он, Оборин, арестован. В ответ аферист гневно заявил: «Что? Ты, вероятно, из ресторана появился. Меня арестовать? Кто это Оборин? Я доктор Попов».

Арест Оборина — Аборинаса — Иовановича в Петербурге. Рис. в «Петербургском листке» от 16 мая 1910 года.

Убедившись, что задержанный назвался вымышленным именем, а в кармане у него оказался паспорт на имя Христофора Аборинаса, городовой отправил Оборина в сыскное отделение.

Последующие годы Иовановича — Аборинаса — Оборина, выдворенного из России, протекали в тишине турецких тюремных камер.

Что же касается его сына Александра, то он после долгой разлуки вернулся к своей матери, и долго еще бедная Екатерина Александровна отучала своего сына от дурных привычек, к которым его приучил отец-аферист. Несмотря на все превратности судьбы, справедливость наконец восторжествовала — ее любимый сын был рядом с ней.

Следы аферных деяний Персица, правда не совсем четкие, обнаруживаются еще в период Рyccкo-японской войны 1904–1905 годов, когда он служил начальником разведывательного бюро тыла Российской армии. С этого времени до событий 1917 года в России его имя часто упоминалось на страницах хроник не только российских, но и ряда иностранных газет. Какие только финты не придумывал этот талантливый аферист, владевший тринадцатью иностранными языками и умевший так «пускать пыль в глаза», что ему верили и попадались на крючок даже опытные люди.