Бабушка. Все глупости у тебя… Молодая еще, глупая…

Пауза.

Таня. Бабушка, вы не сердитесь, только я вам за комнату задержу немного… Последнее время совсем работы не было.

Бабушка. Эх, все у тебя не как у людей. Взяла бы у отца деньги, чай, его ребенок-то.

Таня. Юрик мой, только мой!.. И никакого отца нет, он даже не знает, и… и не надо об этом говорить, бабушка!

Бабушка. Глупая ты, все выдумываешь… Нынче и закон на то есть. А ты все выдумываешь. (Ласково.) Спит?

Таня (подходит к кроватке). Спит. (Улыбается.)

Бабушка. Ну и пущай спит, его дело такое. А об деньгах не беспокойся — когда будут, тогда и отдашь.

В коридоре шум.

Таня. Дуся!

Бежит к двери, у порога сталкивается с Дусей. Она повзрослела, изменилась почти неузнаваемо.

Ну… что же ты так долго? Да раздевайся же скорее. Я с утра, как ты ушла, все на ходики смотрела. Ну… видела?

Дуся. Видела.

Пауза.

Таня. Говори, какой он стал. Постарел? Очень изменился? (Пауза.) Чего же ты молчишь? Он болен? Болен, да?

Дуся. Я все по порядку… Поднялась я по лестнице, позвонила, а на двери старая дощечка висит с твоей фамилией.

Таня (радостно). Да?

Дуся. Сначала долго не открывали, потом слышу шаги, сам Герман Николаич. Увидел меня и так обрадовался. «Вас, — говорит, — Дуся, не узнаешь…» А сам все смеется.

Таня. Веселый…

Пауза.

Дуся. Веселый… Чаем меня стал угощать.

Таня. Сам приготовил?

Дуся. Нет.

Таня (тревожно). Кто же?

Дуся. Он ведь не один приехал, Танюша…

Таня (тихо). С ней?

Пауза. Дуся кивает головой.

И она у нас живет… в нашей комнате?

Дуся (помолчав). Они поженились, Таня.

Пауза.

Таня. Да? (Вертит в руках спичечную коробку.) Ну что ж… Ну что ж… (Отходит к окну.)

Молчание.

Дуся. А потом он меня все расспрашивал… «Осенью, — говорю, — в вуз буду поступать». Ну, он очень одобрял, Мария Донатовна тоже.

Пауза.

Таня (быстро). Про меня говорили?

Дуся. Он спрашивал, не знаю ли, где ты. Ну, я, как уговорились, сказала: «К родителям в Краснодар уехала, еще прошлой весной».

Таня. А как… как он спрашивал?

Дуся. Будто с волнением. Только одно письмо от тебя, говорит, было, — помнишь, ты писала, что уходишь от него совсем. «Я, — говорит, — после этого ей и в Краснодар писал, а ответа так и не дождался». Очень он беспокоился за тебя.

Таня. Да, да. Он хороший… Ведь плохого я бы не полюбила, правда?

Дуся. Да разве ты его любишь? Любила бы — не ушла.

Таня. Может быть.

Дуся. А знаешь, я чуть не сказала… Сижу, и будто меня кто уговаривает — скажи, скажи: «А у вас сын есть, Герман Николаевич…»

Таня. Нет!.. Пусть не знает, пусть.

Снова слышны гаммы.

Дуся. А пианино-то у Германа Николаевича больше нет. Отдали обратно…

Таня. Зачем же оно им…

Дуся. И радио молчит. Говорят, ветер антенну порвал.

Таня. А дощечку не сняли?

Дуся. Дощечка висит.

Таня. Пусть висит.

Пауза.

Дуся. Вы, бабуся, к обеду меня не ждите, нынче у нас занятия до вечера.

Бабушка. Опять уходишь? Воскресенье сегодня.

Дуся. Нельзя, завтра зачет.

Бабушка (удовлетворенно). Эх, зачет, зачет… словно бесноватая какая!..