Святой отец видел, как играли в уголках ее глаз искорки гнева, и, сделав нужные выводы, Соколов прямо спросил:

— Не любите людей в рясах?

— Ух.…Да мне как-то плевать, — грубо бросила Бодрова. — Мое отношение к вам, или к кому-то другому, сейчас не имеет ровно никакого значения. Давайте по существу. Так что там произошло?

— Эй, аккуратней с выражениями. Ты ведь не с дружками в притоне общаешься, — вмешался Влад.

— А ты, видимо, главный батюшкин подхалим? — ядовито ухмыльнулась Ева и откинулась на спинке стула.

— Прекратите! — повысила голос Ира, и злобно сверля друг друга взглядом, люди замолчали.

— Ладно, — взяв примирительную нотку, начала девушка. — Начнем сначала: Я Бодрова Ева. Мне двадцать пять. И еще я законченный наркоман, пьяница и безнравственная скотина. А вы кто? — залилась она недобрым смехом.

— Я — Георгий Соколов, протоиерей вознесенского храма, что в Каблуково. А эти господа, — указал священник на сидящих по обеим сторонам от него, — были, как и вы, мне посланы Порядком: Влад Сычев и Смолова Ирина, — представил людей святой отец.

— Из Каблуково? Это же километрах в десяти отсюда, — удивилась девушка. — И всего двое выживших?

— Да, вы третья. И не спешите с вопросами, позвольте я все вам расскажу, — знаком призывая успокоиться, сказал Георгий.

И Соколов принялся пересказывать страшные события сегодняшнего дня.

Ева слушала историю странного батюшки и с каждым его словом, все меньше ему доверяла. Голоса в голове, паранойя, деперсонализация, как потеря контроля над телом, сопровождающаяся кратковременной амнезией — симптомы первого ранга по Шнайдеру. Классический пример расстройства психики на почве внезапного стресса.

«Как из учебника прямо», — подумала над очевидностью проблемы батюшки, Бодрова.

Единственное, что представляло интерес во всей клинической картине человека это не совсем обычная концепция религиозного психоза. «Порядок» — вот что, по мнению батюшки, стало виною конца света, и чей Голос он слышал у себя в голове.

Второй мужчина. Человек с перебинтованной головой — тот, который так грубо упрекнул ее в плохих манерах, показался Еве тоже не особенно здоровым. Слишком легко, без малейшей тени сомнения доверял он святому отцу.

«Возможно усугубившаяся травма из прошлого. Может быть, он когда-нибудь уже попадал в мясорубку, или нечто похожее, и то, что он увидел сегодня, распустило швы на старой ране, — разбирала варианты Бодрова. — Отсюда чрезмерное доверие священнику, как духовному наставнику, снимающему неподъемный груз вины. Отсюда недостаточная для здравого человека критичность мышления».

И наконец, последняя особа — женщина лет тридцати по фамилии Смолова, никакой явной симптоматикой не выделялась, кроме излишней вспыльчивости, и очевидным когнитивным диссонансом между собственными убеждениями и словами святого отца.

Когда все трое умолкли, обрисовав картину в мельчайших деталях, Ева постаралась аккуратно проверить почву:

— Голос.… Тот Голос, который вы слышите. Обо мне он говорил?

— Нет, — коротко ответил Георгий.

— То есть вы слышали, лишь то, что хотели услышать, или же о чем знали? — постаралась в лоб ударить она священника.

— Я понимаю, к чему вы клоните. Очень конечно похоже на расстройство ума. — Было видно, как батюшка едва сдерживается. — Вот только пойдемте, я вам кое-что покажу.

Поднявшись, святой отец удалился из кухни. Делать было нечего, и Ева пошла вслед за ним. За Бодровой двинулись и все остальные. Не оборачиваясь, человек в ризе прошел через весь дом. На секунду задержавшись в прихожей, он коротко бросил:

— Оденьтесь. Там холодно.

Последовав совету священника, девушка быстро накинула свой осенний полушубок. Двери дома отворились и выпустили людей наружу.

И Ева наконец это увидела. Там, на кухне, она не чувствовала страх, даже понимая, что случилась катастрофа. Ведь день назад она сама себя так страстно хотела оправить в ад. Однако, когда подул ветер, принеся с собой запахи мертвых, сердце девушки забилось, усердней обычного перегоняя кровь. Она смотрела на остатки родной деревни, на кружащие над ними стаи птиц, и от волнения даже слегка перехватило дыхание. Теперь она понимала, что слова больного священника, действительно не кажутся такими уж и бреднями. Для других, не для нее. Однако и действовать напрямую, оскорбляя и уличая отца во лжи, было нельзя. Ева знала, какими могут быть опасными фанатики, да еще и с верной паствой.

— Да, может быть, вы и правы, — слукавила Бодрова.

— И вы поверите. Со временем поверите… — убедительно произнес Соколов, — ваша жизнь не просто так легла мне в руки.

Сделав удрученный вид, Ева кивнула.

— Отче, вы говорили, что не стоит дожидаться темноты. А уже три часа. Через два часа стемнеет, так что предлагаю определиться с дальнейшими действиями и выдвинуться, — напомнила о скоротечности времени Ирина.

— Хорошо. Берите провизию, что нашли, и уходим отсюда, — кивнул священник, и, повернувшись к Еве, добавил: — А с вами мы еще по дороге можем поболтать.