Из трубы показалась чья-то голова. Потом голова повернулась к сварщикам и весело спросила:

– Ребята, где тут ближайший гастроном? Нас народ за бутылкой послал, а мы заблудились!

Первым из трубы выбрался Артист, за ним, придерживая под курткой карабин, показался Бармин.

Немой, безучастно наблюдавший эту картину, замычал, обращая на себя внимание бригады. Вытащив из кармана тетрадку и что-то нацарапав в ней, Немой ткнул пальцем в плечо ближайшему рабочему и показал ему запись.

Рабочий передал тетрадку соседу и, потоптавшись на месте, нерешительно направился к беглецам.

– Ребята, идемте с нами! – миролюбиво сказал он им.

– Куда и зачем? – вежливо оскалился Артист.

– Начальник требует! – ответил сварщик, пожимая плечами. – В корпус охраны.

Сварщик смотрел на беглецов так, словно заранее просил у них извинения.

– Нет, друзья, нам не по пути! – возразил бледный от волнения Эдик и попятился.

За его спиной стоял Бармин. Беглецов обступили рабочие и, крепко взяв их за руки, ждали указаний Немого.

– Бросьте, ребята, – тихо заговорил Бармин, – зачем вам неприятности?

– Нам наплевать, кто вы! – пробурчал один из сварщиков, стоявший справа от Бармина. – Но этот крокодил требует! Если мы не сдадим вас охране, он нас под землю отправит! Все в шахту загремим!

– Зачем мы вашему крокодилу понадобились? – Бармин старался выглядеть спокойным.

– Не знаю… В центре ловят какого-то Артиста. Может, проверить хочет.

Тем временем Немой вплотную подошел к Артисту и уставился на него. Недвижное лицо надсмотрщика расплылось в широкой болезненной улыбке. Углы рта Немого подрагивали, и в них пузырилась розоватая пена.

Всех, кто стоял рядом с «духом»; передернуло. У Бармина по спине забегали мурашки, а бедный Эдик даже присел. Немой грозно замычал, размахивая, как саблей, своей сухой рукой с тетрадкой, зажатой между синеватыми пальцами.

Потом он вновь что-то написал в тетради и показал запись сварщикам. Растерянно глядя на Артиста и его товарища, сварщики топтались на месте. Циклоп вдруг налился кровью и захрипел. Сварщики схватили Эдика под локти и поволокли.

– Не пойду! Нам надо в гастроном, пока не закрыли! – по-петушиному кричал Артист.

– Локоть-то отпусти! – сказал Бармин работяге, который обеими руками вцепился в него. – Не бойся, я не кусаюсь!

Работяга разжал руки, и Бармин, отпихнув его от себя плечом, ловко выхватил из-под куртки карабин. Народ шарахнулся в стороны от Бармина. «Дух» напрягся. Тонкие сухие губы его по-змеиному задвигались, а единственный глаз сверкнул, как рубин. Запрокинув голову, он что-то гулко протрубил.

Оттолкнув работяг, Артист кинулся к Бармину. Но Немой вырос у него на пути. Он напоминал гигантского паука. Плетеобразные руки циклопа вышли из повиновения и дергались, жаля пространство. Неожиданно он вцепился замершему Артисту в горло, и тот вытаращил глаза. Пуская изо рта пену, Немой гипнотизировал Эдика.

Артист начал клониться назад, напрочь теряя способность к сопротивлению. Не раздумывая, Бармин ударом приклада в ухо уложил Немого на цементный пол.

– Нам пора! Загостились у вас! – Бармин держал карабин наперевес, угрюмо глядя на сварщиков. – А этого одноглазого я бы на вашем месте раздавил! Кстати, по какому случаю трубу приваривали?

– Приказ начальства. Хотели пар пускать!

– Понятно! Начальство любит парового судачка! Пошли, Эдик!

Бармин легонько толкнул Артиста. Эдик очнулся и хрипло заметил:

– С виду Квазимодо, а душит, как Отелло!

Держась рукой за ноющий затылок, Немой встал на ноги. Труба была уже приварена к котлу, и по ней пустили пар. Никого из рабочих поблизости не было.

Покачиваясь, Немой спешил к выходу. Одного из беглецов он видел час назад по телевизору в своей комнатке.

С директором ТЭЦ долго объясняться не пришлось. Скомкав каракули мычащего Немого, тот связался с Блюмом. Узнав, что беглецы в Промзоне, Илья Борисович выругался и приказал бросить всех, кто отдыхал после смены, на поимку Артиста и его сообщника.

Трепеща от страха, директор попросил разрешения немедленно отключить пар от магистрали, поскольку выпаривание грозило частичной просадкой грунта под ТЭЦ и неизбежными при этом трещинами в фундаменте.

Илья Борисович рявкнул, что уже давно пора было это сделать. Директор полез в карман за валидолом. Он задыхался. Немой в упор смотрел на него…

Промзона загудела, как муравейник.

В считанные минуты ее обложили отряды Службы безопасности и люди из личной охраны Блюма. Охранники рыскали по пустырям и промышленным кварталам. В облаве участвовали горные рабочие, строители и служащие ТЭЦ.