Начальник дружины справедливо полагал, что охотиться гораздо интересней, если добыча готова в любую минуту нырнуть носом в кочки. А просто гнать косых по ровному месту, одного за другим отстреливая, было неприлично для бывалого охотника.

Начальник дружины слыл азартным игроком.

Будучи от природы прирожденным массовиком-затейником, даже убийство он превращал в театральное представление, поэтому отменил банальные расстрелы. Из штрафников он делал либо дичь, либо гладиаторов, которые в бою отстаивали право на жизнь. Победитель продолжал жизнь раба, а побежденного бросали в шахту.

Администрация Объекта поделать с Березой ничего не могла: Блюм питал к начальнику дружины слабость. Когда-то они вместе искали золотишко, жевали крупу и жгли таблетки сухого топлива промозглыми вьюжными ночами. Потом много лет вместе сдавали «рыжье» державе, умея сделать так, чтобы кое-что прилипло к ладоням. В общем, Береза был ближайшим другом и соратником Блюма.

Как благородный Нерон, Береза всегда оставлял штрафникам шанс. Вот и теперь косые должны были пробежать по тундре около двух километров до красного флажка. За флажком в них уже не стреляли. Охотники давали дичи километровую фору и потом начинали погоню. Косым разрешалось все: петлять, менять направление, прятаться в распадках. Но спасением для них был только красный флажок…

– За что этих? – хмуро спросил Бармин Березу, когда они уже неслись за стаей.

– Бегунки! Столько хлопчиков наших положили! – крикнул Береза. Сидя рядом с Барминым, он выжидал, когда машина выйдет на ровный участок тундры, чтобы можно было прицелиться. – Отказались работать, задумали смыться на Материк. Ай-ай-ай!

– Разве можно отсюда до Материка добраться? – спросил Бармин.

– А тебе зачем? Тоже на Материк треба? – Береза хохотнул. – Отсюда на Материк нет дороги! Понял? Давай-ка, прибавь газку! Надо вон того косого снять, а то конкуренты уже на хвосте сидят!

Сзади мчался УАЗ со снятым тентом. В его кабине за спиной водителя стоял стрелок, беспрерывно стрелявший по бегущим людям. Сразу видно – новичок, прибывший с Материка на сафари. Он был багров от ветра и волнения: что-то азартно кричал водителю и чертыхался. Водитель снисходительно улыбался. Он-то знал, что косые все равно достанутся Березе.

Черноволосый, мокрый после мучительной беседы со стражами порядка, ерзал на заднем сиденье автомобиля, летевшего по ночному шоссе.

Он трепетал от мысли, что еще чуть-чуть – и его бы раскололи. Если б не этот парень из местной безопасности, о котором он как-то слышал в конторе, жирный капитан с лейтенантом съели бы его с дерьмом! И потом, известие о падении ночного рейса Москва—Петербург могло застать его прямо в дежурке!

Все бы ничего, но этот жирный хохол вынул из его записной книжки фирменную визитку! И зачем он ее взял с собой?! Прав был Мясник! Не стоило затевать всю эту карусель со взрывчаткой. Нет, захотел выпендриться, доказать Мяснику, что значит университетское образование! Идиот! Сам себя подставил!

«Бежать! Виза открыта, хоть сейчас садись в поезд… Но бабки, бабки! Жаль терять сразу столько. Понадобится неделя, чтобы вытащить их из дела! А может, плюнуть? Все-таки кое-что у меня там уже есть… Мало? Мало!!! Может, этот мент забудет о визитке? Может, он ее уже выбросил? Да хоть бы и выбросил! Он ведь, гнида, изучал ее. Фирма ему теперь известна. Этого мне не простят… Надо все уладить, еще есть время, есть!»

Черноволосый расплатился с водителем и выскочил из автомобиля. На улицах было пустынно. До дома пятнадцать минут ходьбы.

– Почему так долго? – переспросил черноволосый, плотно прижимая к щеке трубку сотового телефона и разбивая подошвами лужи с отражающимися в них фонарями. – Менты прихватили… Еле ноги унес. Не беспокойся! Профилактический отлов. Правда, тут вот еще… В общем, они забрали у меня визитку! Фирменную! Визитка осталась у мента, который парил меня. Капитан. Можно что-нибудь сделать? Там ведь есть наш, в Службе безопасности. Только постарайся без шума, чтобы наверху не узнали, а? Сделаешь? У меня не заржавеет! Ну, хоть «девятку» мою для начала забери…

После этого телефонного разговора у черноволосого заметно поднялось настроение.

В парадной было темно. Он побежал по лестнице вверх, но вдруг остановился и подумал, что лучше сегодня не ночевать дома.

Размышляя, у какой из подруг лучше переночевать, он поспешил вниз… и тут раздался пронзительный, рвущий перепонки звон, вмиг разделивший его на скользящее по ступеням тело и воспарившую под потолок душу, испуганно смотрящую во мрак вечности.

– Микеланджело, это ты? – услышал прозектор в трубке насмешливый голос. – Все борсучишь?