— Чеснок! Чеснок! — воскликнул Вестри. — А я-то думал, чем здесь так вкусно пахнет!

Сноу посмотрел на Вестри, веселые огоньки сверкали в его глазах. Потом он решил проявить заботу о своем госте:

— Сядьте поудобнее! А сокровища, которые вы прижимаете к себе, можно ведь положить вон там, за чемоданом.

Лицо Вестри сразу сделалось каменным.

— Нет, нет, пустяки! Мне очень хорошо.

Он передвинул сверток подальше от Сноу, спрятал под полой пиджака.

Они попали в безвыходное положение еще на мосту и в течение всех первых суток блуждали среди моря беженцев либо отсиживались в кустах, ожидая, когда минует очередной налет. На следующую ночь было немножко легче. Ромбич уехал с Нелли и Слизовским, а Лещинский за ними — на пикапе с легкой радиостанцией и несколькими солдатами. Толпа беженцев немного поредела, теперь шофер только бешено сигналил да время от времени зажигал фары — это сразу действовало: беженцы кричали благим матом, чтобы он погасил, иначе начнется бомбежка, и удирали с дороги, роняя свои вещи.

Под Седльцами они впервые попали в большой затор. Какая-то воинская часть, видимо сильно потрепанная, пробивалась беспорядочными группками через речку, переправлялись обозы. Мост был взорван, вместо него соорудили временную переправу из бревен. Повозочные, не дожидаясь, пока идущие впереди переберутся на другую сторону, хлестали кнутами лошадей, ругали друг друга, телеги с треском сталкивались, кто-то грозил, что будет стрелять, солдаты прыгали в болотце возле речки, сапоги их хлюпали по воде.

Близился рассвет, и это больше всего тревожило солдат.

— Так я и буду для твоего удовольствия канителиться здесь до утра?! — орал повозочный, вышедший победителем из поединка. — Дождешься здесь! Пошли, старые! Пошли, черт бы вас взял! — И он гнал лошадей полугалопом, лишь бы уйти подальше.

Машины ждали около часу. Пробка не рассасывалась. Слизовский отправился на разведку и сейчас же вернулся.

— Плохо дело, пожалуй, целая дивизия…

Ромбич не выдержал:

— Что такое? Найдите командира, прикажите, чтобы подождали. Ведь это займет пять минут. Скажите, что из ставки…

Слизовский поморщился, но пошел. На этот раз он долго отсутствовал, но вернулся ни с чем.

— Никто не знает, где командир дивизии…

— Как это? Что за дивизия? Я его сейчас!..

— Не хотят говорить.

— Покажите свой документ! Найдите командира!

— Пан полковник, — смутился Слизовский. — Они очень напуганы. Не хотят слушать.

— Как? Не хотят подчиняться Верховному командованию?..

Слизовский не ответил, он стыдливо мялся.

— Подать сюда сейчас же кого-нибудь из офицеров! Что за неразбериха! Почему не сформировали маршевую колонну? Что означают эти гонки?

Слизовский только головой вертел. Ромбич не сдержался, хлопнул дверцей и гордо зашагал, на ходу поправляя пояс и поглаживая револьвер.

Они остановили первого попавшегося солдата.

— Где командир?

Солдат поглядел на них, шмыгнул носом, отвернулся и пошел прочь.

— Стой! — заорал Ромбич. — Стой, стрелять буду!

— А ну попробуй, — бросил тот через плечо.

Ромбич, может, и выстрелил бы, зайдясь от ярости, если бы Слизовский изо всех сил не сжал его руку: к ним подходили другие солдаты, один снимал с плеча винтовку.

Ромбич и Слизовский отошли, и солдаты тоже ушли, не обращая больше на них внимания. Новая толпа грязных, громко топающих солдат показалась Ромбичу более организованной, неведомо почему он решил, что эти движутся походным строем. Он подошел к ним и спросил:

— Кто командир?

— Ну я, например, — высунулся вперед какой-то молокосос. — А вам чего?

— Как? Встать смирно! Не видите, кто я такой!

— Ну-ну, потише. Много тут всяких путается…

— Я представитель ставки. Как вы смеете!..

— А ты знаешь, где у меня твоя ставка? Ребята, сказать ему?

— Скажи, скажи! — крикнул другой солдат. — Сам не догадается, видать, дураковатый.

— Да разве других в ихнем штабе найдешь? — подхватил третий.

Солдаты шли прямо на них; Слизовский оттащил Ромбича в сторону. Солдаты мрачно засмеялись.

— Вернемся! — шепнул Слизовский. — Часть совершенно разложилась. Не дай боже…

Ромбич его понял, они быстро добежали до машины, и Ромбич с раздражением поспешил оттолкнуть Нелли от окна. Слишком поздно.