— Вы ко мне?

— Нет, батюшка-барин, ваше благородие, — снова поклонилась женщина, — это я так сижу здесь, сыночков своих жду.

— А где они?

— У вас на батарее, рыбку ловят.

Как только стала позволять погода, на батарею к Щеголеву приходило много таких рыбаков — мальчишек, которые когда-то помогали ему искать ядра.

— Да чего тебе ждать их — наловят и придут.

— Ох, батюшка, кабы наловили-то...

— А как звать ребятишек?

— Да Петюшка с Гаврюшкой.

— А-а-а, этих знаю. Они наловят, обязательно наловят!

— Спасибо вам, барин, на ласковом слове. Только то и едим, что наловят. Больше ничего нет. Мой-то на масляной помер... — всхлипнула женщина. — А ребятишки-то малы еще...

Тут только Щеголев узнал женщину. Это у нее он пил воду, когда ходил в крепость за ядрами.

— Говорю, что наловят, — утешал Щеголев женщину. — Будет на уху!

Ваня, который шел вместе с прапорщиком, чтобы тоже поудить рыбу, молча слушал этот разговор. Проходя мимо «Андии», Щеголев остановился:

— Беги-ка, дружок, на пароход. Там матросы рыбу часто ловят. Спроси, не продает ли кто. Бери вот гривенник.

— А зачем вам? — удивился мальчик.

— Да детишкам этой женщины, что сейчас встретили, дать.

— Но ведь вы же сами сказали, что они обязательно наловят?

— Какое там, — отмахнулся Щеголев. — Это такие малыши. Принесешь рыбки — вот они ее и поймают.

Ваня понял и засмеялся.

— А почему бы вам сразу не дать ей деньги?

— Сразу дать — не всякий возьмет, подумает — милостыня... Этак и человека обидеть недолго. А так вроде дети сами добыли. Вот и матери приятно.

— Но ведь они скажут ей.

— Скажут потом, а пока будет ей удовольствие. Вообще, дружок, старайся делать добро так, чтобы люди не знали, что это ты его делаешь. Добро — только наполовину добро, ежели ты за него благодарность получаешь...

— А если у матросов рыбы нет?

— Тогда найдешь моего каптенармуса-кладовщика, скажешь, что я велел набрать остатков сухарей фунта три и отнести их женщине. Беги, Ванюшка! А удочку дай я понесу.

Появление на батарее прапорщика с удочкой в руках вызвало у ребят взрыв шумного восторга. Маленькие рыболовы сидели вдоль края мола тесным рядом: места на батарее было мало, а рыболовов много.

— К нам, ваше благородие, к нам! — закричали они, стараясь потесниться.

Но прапорщик только приветливо помахал рукой.

— Возьми-ка, Андрей, удочку, поуди, что ли, пока Ваня прийдет, — сказал он унтер-офицеру Шульге.

Тот широко улыбнулся, взял удочку и важно уселся на мол рядом с ребятами. Медленно достал из коробочки, привязанной к удочке, червяка и наживил его на крючок. Мальчики, затаив дыхание, смотрели на роскошную удочку — бамбуковое удилище, настоящие крючки, леску из конского волоса, пестрый поплавок. Шульга расправил пышные усы, кашлянул и далеко забросил удочку.

— Ловись, рыбка, большая и маленькая, — сказал он и сразу застыл с удочкой в руке. Постепенно и все рыболовы вернулись к своим занятиям. Так продолжалось минут десять, потом вдруг Шульга крякнул и вытащил удочку. На крючке бился крупный бычок.

— Ай да дяденька Андрей! — ахнули ребята. — Мы за цельный день такого не словим, а он!

То ли действительно удочка у Шульги была лучше, или просто солдату повезло, но через некоторое время возле него лежало уже порядочно бычков. Шульга радовался, как ребенок.

— Ишь ты, — хохотал он, вытаскивая очередного бычка, — какой красивый!

И ребята были вполне согласны, что бычок действительно красивый. Голос прапорщика возвратил Шульгу к действительности:

— Ну что, Андрей, всю рыбу из моря повыловил или еще осталось?

— Трошки осталось, — усмехнулся Шульга.

— Ну тогда пусть живет. Кончай ловлю, дело к тебе есть.

— Есть кончать! — гаркнул Шульга, вскочив и передавая подбежавшему Ване удочку. — А какое дело, ваше благородие?

— Капитан «Андии» просит прислать ему человека помочь механику разобрать машину. Ты с машиной хоть немного знаком?

— Так точно! Трошки...

— Вот и хорошо. Возьми с собой кого-нибудь еще по своему выбору.

— Ежели разрешите, ваше благородие, так я возьму с собой... — он призадумался.

— Гляди, выбирай, кто побашковитей.

— Да вроде на нашей батарее дураков-то и нет, — вставил слово Осип.

— А возьму я с собой Москаленко.

— А ты раньше-то с машинами дело имел? — вдруг прищурился на него Ахлупин.