Ники больше всего на свете хотела писать сценарии, чтобы стать такой же, как Диана, – независимым автором и продюсером, то есть хозяйкой себе самой. Однако ей почти ничего не светило, пока агентство работало над «Мамашей и Мэг». Молли явно не видела в Ники человека, а Диана постоянно давала пустые обещания допустить ее к сценарию, как только Ники осенит какая-то стоящая идея. На самом же деле Диана попросту топила одну за другой бесподобные идеи Ники, поскольку не терпела конкуренции.

Ники чувствовала, что ее единственный шанс – написать свой сценарий для мыльной оперы. Они заполняли эфир бесконечной чередой и тянулись без конца, поэтому режиссерам волей-неволей приходилось периодически менять всю творческую команду, чтобы освежить приевшийся сюжет.

На протяжении всех последних месяцев Ники проводила время ленча в офисе, чтобы просмотреть как можно больше мыльных опер. И если только Молли и Диана отсутствовали, телевизор в конференц-зале работал весь день.

Зато теперь Ники досконально изучила сюжетные линии почти всех сериалов – так, словно их персонажи стали ее близкими друзьями.

Но, несмотря на ее усилия, разосланные по студиям сценарии неизменно возвращались обратно с вежливыми отказами. Ники не сомневалась: это происходит только потому, что автор никому не известен. Получался замкнутый круг: как прикажете автору набираться опыта, если никто не желает работать с его сценариями?!

Оставалась последняя надежда – познакомиться с какой-нибудь важной шишкой. По вечерам Ники стала шляться по телевизионным тусовкам, подсматривала, подслушивала и всячески старалась, чтобы ее заметили. Как-никак она молода и хороша собой. Кто-то наверняка на это клюнет.

И вот два дня назад ей наконец повезло. Ники подслушала беседу двух режиссеров популярнейшей мыльной оперы «Ночью и днем», снимавшейся на «Первой американской студии».

Один из них, Герб Норман, подвижный пятидесятилетний коротышка с обручальным кольцом на пальце, выглядел как явный охотник за юбками.

Ники тут же протиснулась к стулу Нормана возле стойки бара, представилась и завела с ним беседу о его шоу, то и дело с расчетливой небрежностью задевая грудью за его локоть. Кажется, небрежность выглядела не вполне достоверно.

Герб пригласил Ники на обед, а она его – в койку.

Здесь ему явно показалось мало простого «перепихона» в стиле «трам-бам, спасибо, мадам!», для которого предназначалась законная супруга. Герб развлекался с Ники довольно необычно и даже грубо. И она ничуть не обиделась.

Ники собиралась, использовав секс, привязать его к себе так, чтобы получить возможность поторговаться «баш на баш». Что поделаешь – так уж устроен мир! Ники давно усвоила это на собственном опыте.

Когда ей исполнилось четырнадцать и она стала плохо успевать по французскому языку в своей школе на Лонг-Айленде, учитель предложил ей остаться после уроков, пообещав помочь с домашним заданием. А сам тут же полез под юбку и в трусы, хрипло нашептывая, что отвезет ее домой. Но ведь французский-то Ники все равно пришлось бы сдавать – или как?

В тот год она мечтала попасть в летний лагерь, а для этого необходимо было успешно перейти в следующий класс. И Ники начала встречаться с учителем французского на автомобильной стоянке. Отличных результатов она так и не добилась, но экзамен сдала довольно прилично. Только перед этим учитель проэкзаменовал ее орально у себя в машине.

Три телефона, зазвонивших одновременно, оторвали Ники от лирических воспоминаний.

– «Эбботт и Синклер», пожалуйста, не кладите трубку, – затараторила она, щелкая переключателями.

В этот миг дверь отворилась и в конференц-зал вошел самый обалденный мужик, какого когда-либо видела Ники. Его лицо показалось ей смутно знакомым – наверное, один из тех счастливчиков, что снимаются в мыльных операх. Она наверняка вспомнит этого парня, как только услышит его имя.

– Вы, думаю, и есть Ники, – с улыбкой сказал он. – Вроде бы нам приходилось говорить по телефону.

– А вы – Люк Мерримэн, – удивленно выдохнула она, чувствуя, как екнуло сердце под откровенно сексуальным взглядом.

– Точно, – подтвердил он. – Диана не ждала меня сегодня, – признался он. – Я решил сделать ей сюрприз.

– Она говорит по телефону. Междугородный звонок, – поспешно соврала Ники. – Если вас не затруднит подождать… – Игриво улыбнувшись, она кивнула на кресло.

– Спасибо, Ники, я, конечно, подожду.

От его акцента по спине у Ники побежали мурашки. Ей хотелось слушать и слушать его без конца. Притворяясь, что занята делом, она украдкой наблюдала, как Люк положил свой фотоаппарат и свежий номер «Таймс» и снял кожаную куртку. Под ярко-голубым свитером обозначалась мощная мускулатура.