От унижения Диану бросило в жар. Конечно, Салли права, но если она отважится показать свою власть Люку… А Джемма из сообщницы Люка превратилась в его злейшего врага и не спускала ему ни единого промаха.

Между тем скандал на сцене разгорался, и вся съемочная группа ждала, пока артисты выяснят, кто из них главный. Ники гоже попыталась вмешаться, но ничего не добилась. В конце концов Диана вышла туда сама. Внезапно ее охватила слепая ярость.

– Не суйся, Ники, я разберусь! – крикнула она. – Черт бы вас всех побрал, мы уже неделю не можем съехать с этой сцены! Салли, переставь свои проклятые метки, если это так важно! Джемма, какого дьявола ты все принимаешь на свой счет? Начинайте работать, о'кей?

Позднее, оставшись вдвоем с Салли в операторской, Диана извинилась.

Утро прошло отвратительно, а день – еще хуже.

Молоденькая ассистентка, Ти, страдала от ожирения. Стоило понаблюдать за ней несколько минут, и становилось ясно почему. Даже в операторской она непрерывно что-то жевала. Подкрепившись пончиками, Ти перешла к морковным чипсам и запила все это большой бутылкой содовой.

На сцене в этот момент творилось что-то невероятное. Люк непрерывно зевал, а Джемма недовольно бубнила: «Ну что он тащится, как дохлый? Нельзя ли двигаться побыстрее?»

Общая нервозность плохо подействовала на девочку, игравшую Келли, среднюю дочку, – маленькая артистка терялась и постоянно спрашивала:

– Куда мне идти?

– В голубую даль! – не удержался кто-то.

Все дружно расхохотались, а девочка заплакала, и ее пришлось долго утешать.

– Ладно, ладно, все успокоились и начали! – заговорила в микрофон ассистентка. – Дайте знать, когда будете готовы к съемке. Камера четыре, хватит ловить ворон!

– Я хочу добавить слова «Можно ли мне кое о чем у тебя спросить?», – заявила Джемма. – Не возражаете?

Диана и Салли кивнули.

Заметив, что Ти грызет яблоко, Диана не выдержала:

– Господи, ты хоть на минуту способна отвлечься от жратвы и заняться делом? Мы не в ресторане сидим, а заканчиваем съемку!

Ти жалобно сморщилась, давясь своим яблоком. Диана смутилась:

– Извини, Ти. Мне очень жаль. Я сегодня сама не своя. Хуже всего то, что она уже много недель сама не своя.

Надо же – кидается на людей! У бедной Ти и без того хватало неприятностей, и вовсе ни к чему отчитывать ее при всех. Тут в операторской появилась Молли:

– Как дела?

– Лучше не спрашивай, – сердито ответила Диана. Внезапно в одном из мониторов она заметила Мэтью. Он тихо сидел в дальнем углу и, наблюдая за съемкой, делал какие-то пометки. Чертов шпион! Господи, ну почему всем приспичило сунуть сюда нос – ведь сегодня самая неудачная репетиция!

Во время следующей сцены Люк почти налетел на камеру номер два.

– Осторожнее! – крикнул оператор.

– Сам осторожнее, козел! – заорал Люк. – Прешь со своей камерой как танк!

– Черта с два! – возмутился оператор. – Если бы ты стоял на своей метке, ничего бы не было!

Разъяренный Люк чуть не заехал парню по уху. Съемки продолжались. Люк опоздал со своей репликой, а потом совсем переврал слова.

– Стоп! – закричала Салли. – Нет, неверно! Не «Ты думаешь так, потому что неопытна!», а «Ты думаешь так только потому, что не имеешь опыта!».

– Черт возьми! Какая разница? – небрежно бросил Люк, передернув плечами. – Я сказал короче и по делу. «Не имеешь опыта!..» – издевательски передразнил он. – Да кто так говорит-то? Ладно бы прерывали нас ради стоящих замечаний, а не из-за этой муры!

Диана вышла на сцену и напряженно осведомилась:

– В чем дело?

– Дело в том, что реплика ни к черту не годится. – Люк смерил ее холодным взглядом, отлично зная, что этот диалог писала она.

– Понятно. – Диана с трудом овладела собой. – И что же ты предлагаешь?

– Диана, какого черта?! – крикнула в микрофон Молли. – Он что, сам пишет себе диалоги? У этого шоу уже есть авторы, и ты, между прочим, одна из них!

Диана была с ней согласна, но все же сказала:

– Если Люку удастся сделать эту фразу более приемлемой на слух…

– Чушь собачья! С каких это пор пианино само сочиняет для себя музыку?!

Чтобы сохранить мир, Диана попробовала изменить фразу, но ничего не добилась. Казалось, Люк сдерживался весь сезон, а теперь выдавал все, что накопилось за зиму.

По сценарию Келли полагалось поехать на лето к своей любимой тете, но Пэт боялся, что она передумает от страха, как бы бездетные тетя и дядя не стали слишком опекать ее.