— Это вам только кажется, что прошло тридцать секунд, — заметил доктор. — На самом деле — три или четыре минуты. Ваше субъективное восприятие…

— Да-да, я понимаю… мое субъективное восприятие, авария. Но я же был в полном сознании! И вот какая подробность мне запомнилась: она ставит все на место и насколько странным все это делает — господи, до чего же странным! Машина перевернулась, колеса торчали кверху. Но когда толпа собралась, они по-прежнему продолжали крутиться!

Доктор улыбнулся.

— Доктор, я не шучу! — настаивал мистер Сполнер. — Колеса вращались что есть силы — передние колеса! Они долго не могут вращаться, трение их остановит. А этим хоть бы что!

— Вы что-то путаете, — вставил доктор.

— Ничего я не путаю. Улица была пуста. Ни души вокруг. И тут случилась авария, колеса крутятся себе и крутятся, и вдруг, откуда ни возьмись, глазом не успел моргнуть, набежали все эти люди. И по тому выражению лиц, с каким они на меня уставились, я понял, что не умру…

— Самый что ни на есть обычный шок, — заключил доктор и удалился, облитый солнцем.

Спустя две недели мистера Сполнера выписали из больницы. Он поехал домой в такси. Две эти недели, пока он лежал в койке, его навещали; всем посетителям он рассказывал свою историю: об аварии, о крутившихся колесах, о толпе. Все до единого вместе с ним посмеивались над подробностями — и пропускали их мимо ушей.

Мистер Сполнер подался вперед и постучал в окошко водительской кабинки:

— Что там такое?

Таксист оглянулся:

— Прошу прощения, хозяин. Чертов город — просто так не проедешь. На дороге авария. Двинемся в объезд?

— Да. Нет-нет! Подождем. Чуточку вперед. Давайте — давайте посмотрим.

Сигналя, такси продвинулось немного дальше.

— Черт-те что, — проговорил таксист. — Эй ты! Убери-ка с дороги свою колымагу! Черт-те что, — сбавил он тон. — Всюду эти проныры. Без них никуда.

Мистер Сполнер опустил глаза на руки, прыгавшие у него на коленях:

— Вы тоже это заметили, правда?

— А как же, — подтвердил таксист. — Иначе и не бывает. Чуть что — сразу толпа. Можно подумать, их собственную матушку сбили насмерть.

— Они сбегаются с жуткой скоростью, — донесся голос с заднего сиденья.

— Будто на пожар или там на взрыв какой-нибудь. Оглядишься — ни души. И вдруг — бац! Целая орава сбежалась. Вот и гадай, что к чему.

— А случалось вам бывать при аварии ночью?

— Еще бы, — кивнул таксист. — Разницы ни на грош. Без толпы не обходится.

Впереди показалось место происшествия. На тротуаре лежало тело. Установить это было нетрудно, даже не видя самого пострадавшего. Вокруг сгрудилась толпа. Спинами к пассажиру такси. К мистеру Сполнеру. Он приоткрыл окошечко и уже собирался крикнуть. Но удержался. Если в толпе его услышат, то обернутся.

От мысли, что он увидит их лица, у него по спине побежали мурашки.

— Мне, похоже, везет на дорожные происшествия, — заявил он у себя в офисе. Близился вечер. По другую сторону стола сидел его приятель и слушал. — Сегодня утром выписался из больницы, и вот на тебе — сразу же по пути домой пришлось объезжать место, где случилась авария.

— Все на свете идет по кругу, — отозвался Морган.

— Давай я тебе расскажу о случае со мной.

— Я уже слышал. От и до.

— Но тут есть какая-то странность, согласен?

— Согласен. А может, дернем по стаканчику?

Они проговорили еще полчаса, если не больше. Но за беседой где-то в глубине сознания у Сполнера непрерывно тикали какие-то часики — часики, заводить которые не требовалось. В памяти постоянно всплывали одни и те же мелочи… Лица, колеса.

В половине шестого с улицы донесся резкий металлический скрежет. Морган, качая головой, глянул из окна вниз:

— Ну, что я говорил? Все идет по кругу. Грузовик и кремовый «кадиллак». Вот-вот, так оно и есть.

Сполнер подошел к окну. Его бил озноб, но он стоял недвижно, пристально наблюдая за минутной стрелкой на своих часах. Побежали секунды — одна, вторая, третья, четвертая, пятая — люди начали сбегаться; секунды восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая, двенадцатая — люди сбегаются со всех сторон; секунды пятнадцатая, шестнадцатая, семнадцатая, восемнадцатая — полно народу, полно машин, отовсюду свистки. С поразительной отстраненностью Сполнер следил за разыгравшейся сценой, как за взрывом в прокручиваемой обратно киноленте: разлетевшиеся мелкие обломки собираются назад, в первоначальную точку. Девятнадцать, двадцать секунд, пошла двадцать первая — и вот толпа на месте, в полном сборе. Сполнер молча ткнул пальцем вниз, за окно.