Сполнер глядел на толпу снизу с любопытством утопленника, взирающего на прохожих, которые перегнулись через перила моста.

«Кто вы? Откуда взялись и как это в один миг тут очутились? Вы вечно встреваете целой толпой, загораживаете свет, отнимаете у полумертвого последний воздух, лишаете его крошечного остатка пространства. Попираете несчастных, чтобы ни малейшего шанса им не дать. Вы у меня все до единого наперечет».

Этот свой монолог Сполнер изложил как только мог вежливо. В ответ молчание. Лица все те же. Старик. Рыжеволосая женщина.

Кто-то подобрал его портфель.

— Чей портфель? — раздался голос.

«Мой! Там улики против всей вашей кодлы!»

Глаза впились в него. Поблескивают под взъерошенными волосами или из-под шляп.

Лица.

Издалека — вой сирены. Карета «скорой помощи».

Но по лицам — по тому, как они на него смотрели и что выражали, Сполнер понял, что уже поздно. Он прочитал приговор по лицам. Им он был известен.

Он попытался заговорить. Изо рта вылетели наружу обрывки слов:

— Кажется, я… я примкну к вам… Я, я… буду теперь с вами… в вашей компании…

Сполнер закрыл глаза в ожидании коронера.