Асет покраснела, но не сдалась.

– Что бы ты ни сказал, на тебя падет подозрение, если только ты не выдашь меня.

– Дочь, со своими делами я сам разберусь. Но вот тебя я больше не могу защищать… от твоей матери. Это по ее указке Фараон послал за тобой в Абидос.

– Ох! – Асет посмотрела в пол, но отказывалась извиняться или просить прощения. Подняв голову, она надменно посмотрела на меня.

– Тенра, я теперь женщина, что бы ты ни думал. У которой есть некоторая собственность.

– Как будто мне надо напоминать, – пробормотал я.

Она повернулась к отцу.

– Если я уеду, оставив тебя и Тенра разбираться с последствиями того, что я наделала, понимая, к чему это приведет, будет не маат. Я вернусь в свой дом, который оставил мне Узахор.

– Отказываться выполнять то, что я велю, – тоже не маат, – возразил Рамос, обезвредив ловушку, которую она ему поставила. – Я все еще твой отец.

Асет поняла, что ее защита рушится, взяла на руки Тули, при виде чего у меня заболело сердце. Это, как всегда, означает, что, по мнению Асет, лишь эта неряшливая уличная собака не покинет ее никогда.

– Не поеду, – настаивала она, и закачались красно-коричневые тьет, которые она носит и днем и ночью, веря, что узел пояса Исиды в силах защитить ее, даже от собственной матери.

– Это ненадолго, – сказал Рамос, стараясь переубедить, а не приказывать. – Когда Фараон перестанет думать о твоих свитках и переведет внимание на что-нибудь еще, ты сможешь вернуться.

– Без Тенры не поеду. – Она подошла ко мне, прижимая Тули к груди.

Пагош как призрак появился из тени.

– Мы теряем драгоценное время, – напомнил он Рамосу. – Пусть едут оба, но вверх по реке, в Анибу. Фараону и в голову не придет искать там, а Принц Сенмут позаботится о том, чтобы ее никто не обидел, лучше любого слуги Пта, будь он Верховным Жрецом или кем еще.

Рамос открыл рот – думаю, чтобы возразить, – но закрыл его, потому что первой заговорила Асет.

– О, Пага, да. Это чудесная мысль! – Она опустила Тули на пол, ибо не могла удержаться. – Можешь намекнуть человеку Фараона, Отец, что я обманула Сати рассказом про путешествие. И скажи ему по секрету, что я сбежала с любовником. Ведь так все решится, да?

Синие глаза Рамоса искали встречи с моими.

– Скажи что-нибудь, суну. Готов ли ты повезти мою дочь в Анибу?

Старые подозрения насчет ее чувств к Сенмуту вгрызались в мою плоть, словно злые змеи, и все зудело, и надо было почесать.

– На одном условии, – ответил я, рискуя всем. – Ты подпишешь договор, по которому она станет моей женой.

Я думал, что глаза у Асет выпрыгнут, но у Верховного Жреца ни одна жилка не шевельнулась. Я принял его пристальный взгляд, чтобы он знал – я не откажусь от своих слов, он ведь совершенный мастер скрывать истинные чувства.

– А почему я должен это делать? – поинтересовался Рамос, словно я предложил ему выдать мне две коровы или лошадь за мои услуги.

– Чтобы у меня было законное право брать ее всюду с собой, чтобы обеспечить ее безопасность.

– Хочешь сказать, абсолютно фиктивный брак – то, что тебе нужно?

– Нет. – Похоже, богами было предначертано, что мы все время должны торговаться из-за его дочери, снова и снова. Но в этот раз мне нужно было кое-что от нее, а не для нее. – Поэтому мне не нужен договор с тобой, если твоя дочь не согласна.

– На что согласна?

– Перестаньте говорить обо мне так, словно меня здесь нет! – взорвалась Асет. – Ты как кошка с мышкой, – упрекнула она отца, а потом повернулась ко мне. – А ты как змея без позвоночника. У отца не больше сил заставить меня выйти замуж за человека, за которого я не хочу выходить, чем у тебя. – Это было для меня новостью. – Я буду решать, достойно ли твое предложение.

Я взглянул на Пагоша, он коротко кивнул мне, говоря взглядом, что теперь все зависит от меня – что мое время наконец пришло.

– Тогда я четко объясню, чего я жду. Я не буду вторым Ухазором, который был тебе дедом во всем, кроме названия. Мне нужна жена, с которой я днем буду делить свои мысли, беспокойство и страхи, а ночью – постель.

– Всю ночь, как Шери и Мена? – Разумеется, Асет хотела быть уверена, что поняла меня правильно, и я забеспокоился, что это она мне откажет, а не ее отец.

Я кивнул и сказал Асет то, что может понять лишь она.

– Я думаю, и это, и многое другое, если мы захотим найти собственный путь.