У ребенка широко открылся ротик, словно его раздвинули рычагом. У него дернулись, раскинувшись по сторонам, руки и ноги. В глазах застыло искреннее удивление, словно он ждал еду или игрушку. Лезвие окрасила красная ленточка крови, которая потекла по голой груди младенца. Несколько капель упало в ждущий ее сосуд, закапало на пол.

Хрип превратился в бульканье, которое быстро смолкло.

Прозвучал гонг.

Женщина-волк поднесла сосуд Дэниелу.

— Пей! — приказал Магистр.

Полный глубокого потрясения, Дэниел поднес к губам металлический край сосуда и почувствовал медный вкус теплой крови. Понимая, что на него смотрят десятки глаз, он сделал глоток и увидел, что Магистр одобрительно кивнул.

— Шемхамфораш!

Раздался очередной удар гонга.

— Слава Сатане! — хором провозгласили собравшиеся.

Внезапно Дэниел почувствовал странный прилив силы. Вместе с ним пришло возбуждение такой мощи, которого он никогда в жизни не испытывал. Магистр кивнул, подбадривая его:

— Чувствуешь силу, Теутус? Чувствуешь ее?

Мальчик кивнул. Ему казалось, что он может взлететь.

— Испытай ее, Теутус. Ты выпил кровь, которая дает силу. Теперь в тебе вся сила мира. Отдай ей приказ, испытай ее.

Дэниел напрягся, опустил глаза, и когда снова поднял их на Магистра, то голос у него обрел такую силу и звучность, что он сам удивился:

— О Господин мой Сатана! Я приказываю тебе лишить мою мать возможности складывать руки в молитве!

И еще раз ударил гонг. Дэниел почувствовал, как сила его слов унеслась далеко за стены храма.

Понедельник, 21 ноября 1994 года

Монти неподвижно застыла в кухне, стискивая рукоятку ножа. Она прислушивалась к каждому звуку, присматривалась к каждой тени за окном.

Наконец она услышала, как подъехала машина, как хлопнула ее дверца, а секундой позже увидела отблески фар в саду; но, лишь услышав потрескивание и голоса по рации двусторонней связи, она успокоилась и позволила себе расслабиться.

Прибыли два полисмена, один остался снаружи, а второй вместе с ней осмотрел весь дом, начав с ее спальни наверху. Он открыл вместительный викторианский гардероб, заглянул в него и снова запер. С козырька его фуражки все время сползали струйки дождя и скатывались по плотной синей куртке. Он сообщил Монти, что его имя — констебль Бренгвайн.

— Вы уверены, мэм, что сегодня не оставляли парадную дверь закрытой и не вышли через кухню?

— Во всяком случае, я совершенно уверена, что не засовывала кусок проволоки в замок парадной двери. — Она попыталась выдавить улыбку. — Я не Гудини.

Пропустив шутку мимо ушей, полицейский задумчиво посмотрел на нее:

— Это привычный прием профессиональных взломщиков. Они блокируют парадную дверь, чтобы их не застали врасплох, и оставляют открытым другой выход, чтобы быстро исчезнуть — в вашем случае через кухню. — Он кивнул на туалетный столик, заботливо прибранный Алисой. — Ничего не пропало?

— Насколько я успела увидеть, нет.

Рация захрипела, и чей-то голос успел бросить:

— Чарли-Виктор, прием… — после чего послышался треск статических разрядов.

Констебль Бренгвайн кивком дал понять, что приносит извинения, и нажал тумблер рации.

— Выехал к коттеджу «Фоксхолл». Нахожусь на месте. Конец связи.

— Спасибо, Чарли-Виктор.

Констебль Бренгвайн снова посмотрел на Монти:

— Должно быть, вы спугнули их прежде, чем они успели что-то похитить.

От этих слов к ней вернулись все страхи.

— У вас есть какой-то привычный распорядок дня? Уезжаете на работу и возвращаетесь домой в одно и то же время?

— За последние несколько месяцев он изменился… Я работала в Рединге, а теперь почти каждый день добираюсь до Лондона.

— В какое время вы возвращаетесь домой?

— Обычно между восемью и девятью часами.

— А сегодня вечером?

Она оцепенела.

— Пораньше… примерно в половине седьмого.

Полицейский кивнул:

— Этим все и объясняется. Вы в последнее время не замечали поблизости каких-то незнакомых машин? Может, они стояли на главной дороге?

— Нет.

— Может, вам стоит поговорить с офицером из отдела профилактики. Если вы позвоните в Главное управление в Рединге, вас соединят. Ваш дом стоит на отшибе, и при такой изолированности он очень уязвим.

— Это всего лишь маленький коттедж… и я не думаю, что он может представлять большой интерес для взломщика.

Подбирая слова, он долго смотрел на нее.