— Эй! Взгляни на это! — прервал Коннор, схватил пульт и усилил громкость. На экране шла последняя реклама «Бендикс Шер» о «корпоративном образе» компании. В офисе все о ней только и говорили, но Монти ее еще не видела и сейчас изумленно смотрела на экран.

Реклама началась с крупного плана лавы, рвущейся из жерла вулкана. Выразительный мужской голос сказал:

«Семьдесят миллионов лет назад существование Большого острова на Гавайях началось с вулканического извержения на дне Тихого океана».

Камера поднялась, показывая, как на краю острова, густо заплетенного растительностью, извергается вулкан. Затем камера нырнула глубоко в гущу влажного леса, вплотную показывая экзотические растения и жизнь птиц.

«Растения гавайских влажных лесов, — продолжал комментировать голос, — не только дают средства существования для людей и диких животных, но являются одним из богатейших в мире источников лекарств».

Теперь камера показывала общий план предприятия «Бендикс Шер», образца высокой технологии, окруженного акрами зелени.

«Эта компания более, чем любая другая, сохраняет природные чудеса влажных лесов и использует их плоды, чтобы для всех нас создавать лучший мир».

Далее в поле зрения камеры оказалась эфиопская деревня с ее глинобитными хижинами. Вокруг европейца, посетившего ее, клубились десятки черных ребятишек. Он говорил прямо в камеру, на экране появилась надпись: «Сэр Нейл Рорке».

«Здравствуйте. Я возглавляю „Бендикс Шер“ и хочу, чтобы вы посмотрели на здоровых молодых людей, которые собрались вокруг меня. Разве они не великолепны? — При этих словах он одной рукой обнял мальчика, а другой — девочку. — Я сомневаюсь, что без витаминизированного порошкового молока, производимого „Бендикс Шер“, кто-то из этих ребят сегодня был бы жив. — Он сделал паузу, чтобы камера успела пройтись по счастливым юным лицам. — Без ингредиентов, извлекаемых из дерева акобаб, растущего во влажных гавайских лесах, этот маленький мальчик был бы калекой в инвалидной коляске. Без корней растения пе-эку эта маленькая девочка уже в подростковом возрасте была бы слепой».

Камера медленно переместилась и теперь крупным планом показывала доброго дядюшку председателя «Бендикс Шер».

«Моя компания тратит в год три миллиарда фунтов на медицинские исследования, то есть в пять раз больше, чем британское правительство. „Бендикс Шер“ старается, чтобы в мире было меньше боли и болезней».

Зазвучала музыка, камера сместилась, отодвигаясь все дальше и дальше, показывая, что сэра Нейла Рорке окружает не пара десятков счастливых детишек, а несколько тысяч. Крупные буквы заполнили экран: «„БЕНДИКС ШЕР“ — САМАЯ ЗАБОТЛИВАЯ КОМПАНИЯ В МИРЕ».

Коннор ухмыльнулся:

— Пожалуй, он и на «Оскара» потянет? Вот циничный подонок…

Она осторожно взяла сигарету у него из пальцев и затянулась. От вкусного дыма у нее закружилась голова.

— Циничный? А мне он скорее нравится. Как ты думаешь, насколько он осведомлен о том, что делается в компании?

— Что ты имеешь в виду?

Она неохотно вернула ему сигарету.

— Ну… он ведь всего лишь подставное лицо, не так ли? Председатель, но не исполнительный директор или что-то в этом роде. Я думаю, он работает на компанию всего два или три дня в неделю. Тебе не кажется, что такие люди, как доктор Кроу, используют образ хорошего человека сэра Нейла? И если вокруг «Матернокса» существует какая-то дымовая завеса, не могу поверить, что он ее одобряет.

Коннор снова затянулся сигаретой и промолчал.

Она спрыгнула с кровати, прошла в кухню и, вернувшись с коричневым конвертом, вывалила его содержимое.

— Вот те планы, что я раздобыла. Лондонская штаб-квартира «Бендикса».

Монти развернула первый лист: «Гарбутт Макмиллан. Планы новой лондонской штаб-квартиры „Бендикс Шер“. 1971, вид сбоку».

— Давай-ка посмотрим. — Она расстелила синьку и, глядя на нее, попыталась сориентироваться. На ней был изображен знакомый центральный фасад, который выходил на Юстон-роуд. Затем развернула следующий лист.

— Это западный фасад, — сказал Коннор, развернув чертеж под правильным углом. Затем они принялись раскладывать и изучать аккуратные геометрические коробочки поэтажных планов.

Через четверть часа постель и большая часть пола были покрыты синьками и в воздухе стояли острые едкие запахи специальной бумаги и чернил.

— Что мы на самом деле пытаемся найти? — спросил Коннор.

— Не знаю. Не имею представления. Я просто иду по тому следу, о котором намекнул Уинстон Смит — тот охранник, о котором я тебе рассказывала.

— Ах да… тот, у которого постоянный насморк и слишком живое воображение. Он не рассказал ни о чем конкретном?

— Он был напуган, Коннор. Я думаю, что, обронив мне несколько слов, он перешел границу.

Он порылся в груде бумаг и снова извлек фронтальный разрез.

— Что-то тут не в порядке, — внимательно присмотревшись к нему, сказал он.

— Что именно?

— Я не уверен… — Он нахмурился. — Вроде что-то просматривается… — Он стал считать этажи, водя по ним пальцем. Затем повернулся к Монти: — Я насчитал их пятьдесят шесть, — сказал он. — Но тут еще приложены рисунки. Так? Или это ранние рабочие наброски?